Разбитый сосуд

Глава 13. Полночная встреча

Салли казалось, что воскресенье не закончится никогда. Даже обычный день, полный работы, был лучше дня проповедей. К вечеру её разум был иссушён, но тело – полно нерастраченных сил. Девушке хотелось вытянуть руки и ноги, бегать, кричать и выпрыгнуть из окна.

Она послушно отправилась в кровать, но спокойно лежать не могла. Когда Рыжая Джейн, Веснушка и Нэнси заснули, Салли выскользнула из-под одеяла. В доме было сыро и холодно как никогда. Девушка сжала зубы, чтобы не стучать ими, обулась и накинула широкую коричневую шерстяную шаль. Эта была одна из тех скучных, но полезных вещей, что заставила её купить миссис Мэббитт. Сейчас, кутаясь в толстые, тяжёлые складки, Салли была ей благодарна.

Девушка зажгла одну их своих немногочисленных свечей и на цыпочках вышла из комнаты, прикрывая огонёк рукой. В коридоре было темно – лишь со стороны лестницы падал тусклый лунный свет, приглушённый облаками. Салли двинулась вперёд как можно тише, но здесь, в отличие от другой половины дома, на полу не было ковра, и каждый шаг отдавался сухим треском голых, неровных досок.

К счастью, если кто-то поймает её в коридоре, ничего страшного не случится. Она просто скажет, что шла в уборную. Когда стояла не настолько гадкая погода, постоялицы часто использовали этот предлог, чтобы выйти ночью на воздух. Конечно, в такие промозглые вечера как этот, лишь самая отважная девушка решится по своей воле вылезти из кровати. Стало быть, Салли могла рассчитывать, что её никто не потревожит. Кроме того, дежурной сестрой-хозяйкой сегодня была миссис Джессоп. Салли слышала, что та всегда крепко спит и вряд ли пойдёт проверять, в кроватях ли её подопечные.

Надо было понять, как сообщник убийцы пробрался ночью в дом постоялиц. Она помнила, что Харкурт говорил на дознании – ни окна, ни двери не были взломаны. Скорее всего, это правда – такую ложь легко опровергнуть, а преподобный был слишком умён. Возня с окнами и дверьми неминуемо оставляет следы. Салли была дочерью взломщика – ей ли не знать? Стало быть, если дом постоялиц не пробивались силой, у преступника был ключ. У самих постоялиц ключей не было – замки здесь должны были сдерживать не только непрошенных гостей, но и вздумавших выбраться наружу девушек.

У кого есть ключи? Насколько знала Салли – только у Харкурта и сестёр-хозяек. Муж миссис Фиск часто приходил лечить постоялиц – у него тоже мог быть ключ. Впрочем, даже если нет, он мог брать ключ жены. Салли не давало покоя то, что Фиск – аптекарь. Он должен был знать о ядах больше всех, кто был как-то связан с приютом. Но все говорили, что он привязался к Мэри. Зачем ему убивать её? Салли покачала головой. Нет смысла гадать о Фиске – она слишком мало о нём знала. Девушка заставила себя вернуться к насущным проблемам.

Как можно тихо пробраться в дом постоялиц? Передняя дверь исключена – она всегда заперта, ведь главный вход в приют – через контору. Но никто в своём уме через неё не пойдёт, ведь сначала ему будет нужно попасть в саму контору. Днём при этом заметят кого угодно. Даже ночью можно попасться дежурной сестре. А ещё такому преступнику будет нужен второй ключ, ведь на ночь дверь между домами запирают. Слишком сложно и слишком рискованно. Нет – убийца явно сумел миновать контору – или прошёл через переднюю дверь, что ведёт в подвал[37] или попал в дом постоялиц через сад.

Салли прокралась в подвал. Там было ещё более сыро и мрачно. Стены и грубый каменный пол покрывала плёнка холодной влаги. Салли заглянула в переднюю часть подвала – в прачечную. Там стояли большие и маленькие лохани, стиральные доски и медный котёл. В прачечной было забранное решёткой окно, выходившее на улицу, и запертая дверь, через которую доставляли уголь или носили воду.

Недурной способ пролезть внутрь. Можно было прийти ночью, когда на улице тихо, перелезть через ограду и спуститься по узким ступеням к двери в подвал. Человека, что стоит у двери, не видно с улицы, и преступник мог легко войти незамеченным – если у него был ключ. А если бы он действовал очень осторожно и тихо, то легко бы прошёл по подвалу до лестницы на первый этаж.

И оказался бы совсем рядом с Чёрной дырой. Зная, что Мэри уже будет опоена или даже мертва, нет ничего проще, чем проскользнуть к ней в комнату и оставить склянку лауданума и накапать его же в стакан. Так преступник мог обставить её смерть как самоубийство, но как же было совершено само убийство? Чтобы отравить лекарство – или любую другую еду или питьё Мэри – нужно иметь сообщника в приюте. А если уже есть сообщник – зачем лезть внутрь самому? Почему не оставить всю работу тому, кто знает это место и уже находится внутри?

Салли решила, что всё переусложняет. Куда проще будет, если виновной окажется миссис Фиск – ей проще всего было подмешать отраву в лекарство, и она мерзкая старая кошка, так что Салли не станет грустить, глядя как её хватают за убийство. Вот только против неё не было ни единого твёрдого доказательства. Салли решила идти дальше хотя бы потому, что стоять без движения было холодно. Она прошла в заднюю комнату подвала, где стояли гладильные доски, а у окошка – сушилки для белья. Оно тоже было зарешёчено, как и все в доме постоялиц. Через него не пролезть.

На обратном пути Салли ушибла большой палец об отжимной валик, и пока девушка подпрыгивала от боли, ругаясь себе под нос, порыв ветра задул свечу.

- Проклятье! – прошептала она. – Нет уж! Я не пойду спать, пока хоть что-то могу видеть!

Девушка наощупь двинулась в почти кромешную тьму. Никого не было слышно, и Салли прокралась к двери в сад и нащупала щеколду. Перед там как выйти на свежий воздух, девушка поплотнее закуталась в шаль и подняла подол ночной рубашки, чтобы не испачкать его в грязи. Дождь прошёл, но теперь висел густой туман, слегка разбавленный лунным светом. Она едва могла различить, где кирпичная стена, что ограждала сад, встречалась с небом.

Преступник мог попасть в дом к девушкам через дверь в сад, но это сложнее, чем через подвал. Она не запиралась, но чтобы проникнуть в сам сад, нужно миновать другую дверь, запертую на дюжий висячий замок, который пришлось бы ломать. Кирпичная ограда высока, хотя ловкий верхолаз мог бы преодолеть её, даже несмотря на жутковатые шипы наверху. Попав в сад, злоумышленник мог выждать, чтобы убедиться, что никто не идёт в уборную или из неё, а потом прокрасться к задней двери. Или оставить прямо здесь что-нибудь для своего сообщника – записку, быть может, или лауданум.

Салли начала осматривать сад – она сама едва знала зачем, ведь без свечи в этом тумане ничего не видно уже за несколько шагов. Впрочем, можно было ориентироваться по уборной, что стояла в дальнем левом углу сада. Исходящее от неё зловоние растекалось в густом, влажном воздухе сада.

Внезапно она замерла и недоверчиво принюхалась. Кроме вони от уборной в воздухе был и ещё один запах – невозможный, но спутать его было с чем нельзя. Запах табака. Он шёл именно со стороны уборной. Салли зашагала к приземистому кирпичному строению, скользя по грязи. Там, где уборная соприкасалась со стеной сада, табаком пахло крепче всего. Сквозь туман проступала фигура и красноватый огонёк.

- Добрый вечер! – мягко поприветствовала её Проныра Пег.

Салли подскочила.

Пег рассмеялась и присела на пенёк, опершись спиной на ограду и продолжая покуривать короткую трубку. Горящий в ней неверный красноватый огонёк, освещал её миндалевидные глаза и высокие, острые скулы, отчего ирландка походила на лису ещё больше обычного.

- Почему ты бродишь тут в такую ночь?

- Может я просто пошла в уборную?

- Тогда почему ты ещё не там? – усмехнулась Пег.