Страница 25 из 90
Джулиан понял, что пришло время предъявить письмо. Он не сделал бы этого, если бы мог придумать какое-то оправдание хранить всё в тайне. Он не верил, что кто-то здесь придаст этому посланию значение. Харкурт просто назовёт его ещё одним свидетельством упорной гордыни Мэри – ведь к чему такие тайны, если она искреннее раскаялась и смирилась? Коронер и присяжные сочувственно повздыхают, и дело с концом. Джулиан оглядел комнату, но не увидел никого, кто остался бы равнодушен к речам Харкурта, сохранил холодную голову и готовность непредвзято взглянуть на факты.
Но тут его глаза остановились на Сэмюеле Дигби. Старик откинулся назад, уложив больную ногу на стул и сложив руки. На его лице играла циничная улыбка.
«Слава Богу! – подумал Джулиан. – Я не безумец, я не одинок – есть кто-то ещё, кто видит, что за человек этот Харкурт».
Кроме того, Дигби ведь судья, вспомнил Кестрель. Скорее всего, предъявить письмо – это обязанность Джулиана, но он может выбрать, к кому из властей обратиться. Теперь он знал, кого выберет.