Страница 78 из 92
– В лавке Селесты ведь твои работы? ― спросила Фрида.
– Именно, но я давно забросил это дело. Не видел смысла продолжать.
Рука Фриды едва касалась шершавых поверхностей дерева, смахивая с них пыль. Взгляд задержался на крышке шкатулки, которая так и не стала цельным изделием.
– Видишь, не только у тебя была мечта.
– Но ты опустил руки.
– Глупо. Верно?
Фрида не могла с ним не согласиться. Ему никто не мешал. Во всем можно было винить проклятье, но Гефея верно заметила со злостью может бороться только доброта или мечта, к которой ты и идешь, не оглядываясь на окружающих. Тьма была создана из-за пустоты в душе. Жители дома только подпитывали ее собственными разочарованиями. Взгляд Фриды задержался на маленьком котенке. Девушка метнулась к полке, на которой стоял только он. На статуэтке не было пыли, кроме той, что витала вокруг и только выделялась следами от пальцев. Клейтон не раз касался статуэтки.
«Но почему?»
В голове мелькнул обрывок воспоминания. Не четкий, но очень яркий.
Они с Клейтоном здесь, в мастерской. На его губах след от улыбки, пока руки вытачивают безделушку. Он и сам тогда не знал, какой сделать ей подарок. Просил не подглядывать, но тщетно.
― Хорошо. Давай так. Какого питомца ты хочешь? ― спросил Клейтон, не выдержав ее дыхание на затылке.
― Давай хомяка. У меня есть такой друг.
― Маленький и громкий.
― Не совсем. Это кличка. И он варит лучший в городе кофе.
Клейтон нахмурил брови и промолчал. Звонкий смех Фриды его завораживал, но упоминание о третьем лишнем в их отношениях подвело незримую черту.
― Нет, ― сказал он. ― Раз хомяк у тебя уже есть. Пусть будет котенок. Такой же шебутной, как и ты.
Фрида фыркнула, отчего Клейтон расплылся в довольной улыбке. Подарок так и не удалось вручить. Он не успел сделать его до случившегося. Фрида уехала, а котенок остался стоять на полке среди разбитых иллюзий и не завершенной мечты.
– Я вспомнила.
Крик Фриды сотряс воздух. Она посмотрела на Клейтона, но теперь иначе. С неподдельной нежностью и нотками искренней доброты. Котенок стал их нитью соприкосновения. Секретом, который они никому не рассказывали. Чувствами, которые скрывали втайне от остальных. Фрида была уверенна, что никогда не забудет лето. Она вспомнила, как он смотрел на нее, когда на холсте рождались кривые наброски. Только со временем она научилась сглаживать углы. Им нравилось заниматься любимым делом, прятаться в оранжерее и уезжать на мотоцикле к мосту. Там Клейтон впервые коснулся ее губ своими. Нерешительный поцелуй скрепил союз, которому тьма Терезы не дала сбыться. Ее злость отравляла мысли Фриды, а желание рисовать только усиливало порыв. Только там, на мосту они могли чувствовать себя свободными, когда стены дома давили и не позволяли вздохнуть.
– Я устала, ― сказала Фрида. ― Устала бороться.
– Ты не представляешь, как мне хочется тебя защитить. Если бы только дали шанс.
Клейтон подошел ближе. Его пальцы скользнули по шее к затылку. Не было сил отрицать, как он ее любил. Дыхание Фриды переплелось со словами, которые она так и не услышала, но почувствовала на поверхности губ, языка и на кончиках пальцев, которые запустились в волосы. Клейтон желал ее всю. Он не получил должного сопротивления и позволил себе больше, чем просто поцелуй. Их тела соприкоснулись и обменялись своим жаром. Клейтон сгреб ее в охапку. Если бы проклятье не напоминало о себе, будто вздернутой мозолью, он никогда бы ее не отпустил. Только не сейчас. Фрида не думала о прошлом или будущем. Ей нравилось находиться здесь в этот момент. Ей нравилось настоящее и то чувство, которое она испытывала рядом с Клейтоном. С ним можно было быть маленькой девочкой. Ему можно было доверять.
Руки Фриды скользнули под джемпер и почувствовали те же мурашки, что и на ее плечах. Тело прильнуло ближе. В груди не хватало кислорода. Она не могла насытиться руками, которые поглаживали спину; губами, которые изучали ключицу и возвращались к источнику горячего дыхания. Фрида не заметила, как уперлась в шкаф с деревянными полками, как нога оказалась на его бедре, как раздался душераздирающий стон.
– Ты ведь понимаешь, что мы должны остановиться?
Клейтон пытался собрать последние крупицы разума, не желая ее отпускать.
– Молчи, ― прошептала Фрида на ухо, направляя продолжать целовать шею. ― Не хочу ничего слышать. Будет, что будет.
– Мы ведь взрослые люди, ― согласился с ней Клейтон и заглушил поцелуем.
Статуэтка котенка дрогнула, но не упала. Пыль разлетелась по комнате туманным облаком. Кашель не рискнул напоминать о себе. Фрида больше не боялась и не билась в истерике. Она доверилась Клейтону после стольких «ожогов». Ей хотелось ему доверять.
***
Прохладный воздух коснулся кожи, и Фрида открыла глаза. Скрип половиц резанул слух. Она встала с пола, но не увидела Клейтона рядом. Одежда была на теле. Это казалось явно странным, учитывая то, что произошло. Комната покосилась в сторону, и светлые пятна запрыгали по стенам. Фрида обернулась и увидела камин. Полки с изделиями исчезли, как и инструменты. Дрова потрескивали в языках пламени. Ни единого намека на пыль и паутину. Комната стала абсолютно живой с вычурной мебелью в строгом стиле. Фрида подалась вперед к теплу. На нее смотрели портреты. Все стены были увешены ими. Слишком много картин. Слишком учащенный пульс и нервы, будто натянутые струны. Здесь были прошлые хранители. Фрида не знала их в лицо, но чувствовала силуэты за спиной. Оборачиваться не хотелось. В огне мелькнул обрывок пергамента, на котором лопалась краска. Языки пламени разъедали рисунок. На нем цвели ромашки.