Страница 79 из 92
Фрида поспешила к камину, чтобы спасти их от неминуемой гибели. Как только она приблизилась, за спиной послышался грохот. Всю мебель отбросило назад. Картины стали разноцветной жижей и сползли на пол. Лужицы потянулись к центру. Камин за спиной Фриды погас, но можно было увидеть очертания женского силуэта. Черные волосы скрыли ее лицо. Девушка съежилась в центре комнаты, сидя на коленях, и словно напевала колыбельную. Фрида замерла, боясь сделать не верный шаг. Сердце выпрыгивало из груди, а страх застрял тошнотворным комом в горле. Черные волосы колыхнулись, показывая идеальный ряд зубов.
«Ты почти нашла меня, Фрида»
Смех резанул слух. Комната закружилась перед глазами. Знакомый мужской запах наполнил ноздри, и Фрида проснулась. Клейтон сопел на ухо на полу мастерской. Он крепко держал ее в объятьях, сохраняя тепло лучше любого одеяла. Лампочка ослепила, и Фрида прикрыла рукой глаза. Остатки сна напомнили о себе удушьем. Она не хотела терять Клейтона и оставаться снова одна. Не хотела верить, что все закончиться именно так; что они будут лежать на полу, только грудь не будет вздыматься от учащенного дыхания. Тьма выиграет. Злость Терезы обретет власть, которую больше никто не сможет усмирить. Нужен был выход. Зацепка. Что могло излечить раны на душе, если не объятия Клейтона? Ветвь до сих пор ползла черными линями по руке. Что могло заставить ее зацвести? За что Фрида полюбила этот дом и его мрачные стены? Фрида резко встала, разбудив тем самым Клейтона.
– Рисунки. Черт. Рисование. Да! Это оно!
Пока слова слетали с ее губ, руки шарили по полу в поисках одежды. Футболка. Джинсы. Нижнее белье. Изображение мишки на трусах, будто посмотрело на нее с упреком.
«Сейчас не время для нравоучений»
Пока она одевалась, Клейтон успел открыть глаза и сейчас пытался понять, что происходит. Рука потянулась к штанам, которые лежали бесформенной грудой под столом.
– Давай одевайся. Кажется, я знаю, как разрушить проклятье. В доме сохранились рисунки, которые я рисовала тем летом?
Клейтон долго собирал мысли в кулак, чтобы найти ответ, но все-таки смог.
– Да, они там, где и все картины. А тебе зачем?
– За той дверью? Верно? Что мы тогда нашли?
Клейтон не совсем осознанно кивнул.
– Веди меня к ней! ― взмолилась Фрида.
Она схватила его локоть, как только он натянул штаны. Сознание будто парило в невесомости. Фрида воспользовалась этим, когда потащила Клейтона в коридор. Ноги заплетались, а ритм сердца сбивался. Ей казалось, что стены сужаются. Рука Фриды бессмысленно дергала дверные ручки и натыкалась на картины. В каждом проеме на нее смотрел глаз или нос, или вовсе котенок с перерезанным горлом. Они были нарисованы, но Фриду это нисколько не успокаивало. Спина наткнулась на стену. Фрида повернула голову и увидела ту же картину из дверного проема, только маленькую. Когда снова обернулась, двери уже не было. Глухая стена, будто смотрела на нее.
«Кажется, я сошла с ума окончательно»
– Фрида! ― послышался голос Клейтона, будто из-за стены.
Она почувствовала, как ее начало трясти. Виной всему были его руки. Они схватили Фриду за плечи и пытались привести в чувство.
– Что с тобой?
– Не знаю, ― произнесла Фрида не живым голосом.
Она посмотрела на свою руку. Черные метки доползли почти до локтя.
– Тьма выбрала жертву и теперь не остановится. Я думал ее получилось замедлить, но злость Терезы нарастает. Это все моя вина. Не стоило тебе разрешать оставаться в доме.
Фрида не слышала его слов. Она хотела знать, только где дверь. Вдруг взгляд метнулся вглубь коридора. Обои болотного цвета напомнили о кошмарах, и Фрида сорвалась. Она оттолкнула Клейтона и побежала вперед. Его крик разбился о глухую стену желания узнать, что же за дверью. Оставалось всего ничего. Она была не заперта.
Комната будто ожила из ее сна. Тот самый камин, но поленья давно в нем остыли и покрылись толстым слоем пыли, а стены подпирали десятки картин. Даже больше. Фрида замялась на пороге. Клейтон успел догнать ее, до того, как взгляд зацепился за злополучную картину «Прекрасной незнакомки». Но Фриду взволновала не она, а раскрытый ящик с более ценными предметами. Первыми были те самые ромашки, которые Миранда помогла нарисовать. Клейтон сжал кулаки. Фрида метнулась к коробке и стала выкладывать из нее рисунки. Один за одним в руках появлялись, мрачные стены и цветущая оранжерея. Безграничное поле и заснеженные холмы. Тогда еще старушки ими только начинали заниматься и старались не попадаться Фриде на глаза.
Именно красота и возможность перенести ее на холст зародило в ее душе любовь к дому. Здесь кашель отступил. Она обрела покой, о котором так долго мечтала. Здесь она поняла, кому действительно дорога. Кто не пытался использовать ее ради корысти и скрытых личных мотивов. Не считал неблагодарной, требуя забыть про мечты и нести жалкое существование. Разве о такой судьбе мечтает родитель для своего ребенка? Разве для этого он должен был прийти в этот мир, чтобы отказаться от всего, не строя свою собственную жизнь? Выбери Фрида друга, не когда бы не осталась в покое. Раз он уже поддался на козни матери. Сделает это и еще раз. Слеза повисла на ресницах и упала на рисунок. Фрида прижала к груди то, что делало ее счастливой и почувствовала, как переменился воздух. Поднялся ветер внутри комнаты, и Клейтон коснулся руки. Черные линии зашевелились. На них появились бутоны, а после и цветы.