Страница 49 из 92
Внутри ничего не оказалось. Шкатулка была пуста.
«Если я не получу ответ хоть на один вопрос, то переверну весь дом и найду картину. А потом…»
Мысли Фриды оборвались. Она понятия не имела, что будет делать потом. Но точно знала, что сейчас пойдет к Венере. Взгляд зацепился за пакет у ножки стула. Фрида присмотрелась к записке.
«Надень, когда проснешься. Устал смотреть на бабский наряд. В городе и так обо мне ходят плохие слухи. Не хватало, чтобы считали еще и жмотом.
P.S. Вода на тумбочке для тебя. Нам надо будет серьезно поговорить о твоих похождениях по чужим кроватям»
Фрида сдернула записку и смяла в кулаке.
– Ты не жмот, а гораздо хуже. Так и думала, что не стоило тебя жалеть.
Она и не собиралась принимать подарок, но интерес пересилил здравый смысл. Лицо вытянулось от удивления, когда в пакете оказалась майка с ярким принтом, новый платок с растительным орнаментом, джинсовые шорты и кожаные босоножки. Эстет в ней ахнул и пустил слезу от умиления. Фрида мысленно подкинула монету, и она упала на ребро. Устоять перед такой одеждой было сложно. Все-таки она девушка, и приняла ее как аванс зарплаты. Не больше ― не меньше. Замок щелкнул. Фрида быстро переоделась, вернула все вещи кроме карты в рюкзак. Платок скрыл черные следы на ладони. Не прошло и полу часа, как она стояла на пороге в комнату Венеры.
– Церера со своим сыром подождет. Я устала задавать вопросы и не получать на них ответы.
Старушка, как обычно, сидела в беседке, будто только там и жила.
– Как спалось? ― спросила она, когда Фрида подошла.
– Замечательно!
– Клейтон хорошо себя вел?
– Откуда вы… Ай, ладно. Можете не отвечать. В этом доме все знают о том, что происходит со мной. Одна я остаюсь в неведении. Как это возможно?
Венера изогнула бровь и поддалась вперед.
– Это не первая наша встреча, внучка.
Фрида округлила глаза.
– Пойдем посмотрим на твой цветок, ― бросила старушка, будто только что не вылила ей на голову ведро воды в виде одного только слова.
– Что вы сказали?
Фрида не поверила ушам. Больше всего ее удивило, как ловко старушка миновала стол на узорчатых ножках и направилась вглубь оранжереи. Звать ее было бесполезно. Она не реагировала на свое имя и вообще ни на что. Злость доходила до своего пика. Еще одно затянутое молчание, и чаша переполнится. Тайны, видения, незнакомка в белом платье ― все смешалось в голове в снежный ком, который собирался раздавить ее на смерть. Отступать было не куда. Все или ничего. Фрида была мрачнее тучи, преследуя Венеру в тени деревьев. Взгляд скользнул по мольберту, который стоял напротив клумбы. Он заставил очередной раз удивиться. Казалось, что кошмар не кончился, а только набирал обороты.
– Что все это значит?
– Надеюсь, ты не этот вопрос хотела создать по условиям договора?
Фрида посмотрела туда, куда указала старушка. Дицентра расцвела, как и сама клумба. Цветок стал центром экспозиции. Розовые соцветья гордо возвышались над ковром из медуницы. Прекрасная получилась бы картина.
– Так нарисуй ее.
Слова Венеры манили к мольберту. Позабыть обо всем и отдаться искусству с головой. Вновь нанести мазки на белый холст и создать что-то невероятное от чего стынет кровь в жилах, а сердце замедляет пульс. Нарисовать настоящий шедевр, который будет украшать уютную комнату с камином или спальню в классическом стиле. Фрида никогда не мечтала о славе, но хотела, чтобы ее картины любили. Чтобы чувствовали тепло при каждом взгляде на пейзаж или натюрморт, возможно даже портрет, если наберется смелости. Но сейчас в приоритете было совсем другое.
– Вы обещали ответить на любой вопрос, если цветок останется жив.
– А ты обещала открыть книгу по садоводству.
– Так не честно!
Венера улыбнулась, когда увидела надутые губы.
– Прям как в детстве. Ничего не изменилось.
– Так я действительно была здесь? Почему же я ничего не помню? Значит, Клейтон знает меня? Почему сразу не сказал? Что все вы скрываете черт возьми?!
– Большую трагедию семьи Клейтона, в которой ты и твой дедушка принимали участие.
– Вы назвали меня своей внучкой. Это правда?
– Не смей рассказывать ей!
Крик Клейтона раздался неожиданно. Он был словно дьявол, поднявшийся из ада. Глаза стали почти черными от злости. В глазах мелькали молнии. Ни единого сходства с тем, кто просил ее не уходить. Сердце екнуло от тоски или от обиды. Фрида сама не могла разобраться с чувствами. Клейтон позвал старушку на разговор. Она послушалась, не смея перечить. Просить все рассказать в таких условиях было глупо. Никто не собирался ей открывать правду. Придется узнавать самой. Это касалось не только интереса, но и чувства вины, которое охватывало каждый раз при взгляде на Клейтона. Что-то заставляло Фриду чувствовать себя рядом с ним неловко, и дело касалось не только электрического разряда, который их соединял. Пока Клейтон и Венера обсуждали, что стоит говорить, а что нет, взгляд скользнул по столу возле мольберта. Раньше на нем не было красок. Они появились словно из воздуха. Фрида подошла ближе и провела пальцами по ящику из дерева, в котором они хранились. Он был удивительной резной работы. В стиле лавки Селесты. Оранжерея расплылась в стороны и показала «Магическое древо». Ящик был испачкан красками так же, как и детские руки Фриды.