Страница 83 из 123
Пустынные улицы города никогда не были столь безмолвны как сейчас. Я стояла посреди центральной улицы Вердиктон. Одна. Чувствуя на плечах каждый удар великих и ужасных часов Стортхем. Ветер гнал пыль. Солнце обжигало крыши безжизненных домов, заставляя миражи клубиться вокруг дымоходов без дыма. Перевернутая телега и разбросанные овощи, бока которых утонули в мутной луже. Город был таким, каким я его запомнила, когда пришла в первый раз только без единой живой души вокруг. В груди что-то оборвалось. Потерялась. Забылась. Словно тонула в болоте, тина которой превратилась в паутину иллюзий, страха и одиночества.
― Кто здесь? ― спросила я, услышав тихие шаги.
Обернулась. За углом мелькнула тень. Ноги ринулись туда. Взгляд зацепился за белокурую голову мальчишки. Совсем юного. Сердце забилось чаще. Стало тяжелее дышать. Этим мальчишкой был Николас. Он скрылся за домом. Я поспешила за ним и не заметила, как оказалась на окраине города, или это город слишком быстро сменился на лес. Двухэтажные дома превратились в деревья, а каменная дорога с ямами ― в проселочную дорожку, ведущую через густые заросли прямо к родному дому. Часы Стортхем продолжали свой ход только уже где-то далеко. Или так громко билось мое сердце. День быстро сменился ночью. Я видела, как загорелись в окнах огни, и еле сдержала порыв ворваться на порог. Закричать: «― Я дома!». Тоска нахлынула ледяной волной. Руки сжались. Ноги обездвижились. Все тот же дом. Шаткий порог и косая крыша. Полевые цветы распустились под окнами, даря свой аромат каждому, кто проходил близко. Изобилие красок не могла скрыть даже ночная мгла, которая ютилась под стенами и все пыталась укусить мягкий свет, просачивающийся сквозь полупрозрачные шторы. Тем не менее видны были лишь тени, словно кто-то хотел скрыть от меня происходящее внутри. Шорох привлек внимание. Белокурая голова скрылась за углом дома, и я почувствовала запах огня. Черный дым тонкой струйкой поднялся к листьям на склонившихся к земле ветках.
Этого не может быть...
В подтверждении мыслей зашуршали кусты. В них исчез юный Николас после поджога. Огонь быстро распространился. Стена вспыхнула. Пламя перескочило на крышу. Внутри началась метушня. Я ее слышала. Хотела бежать за гадким мальчишкой, но отвлеклась. Кричала мама. Затем отец. Я (маленькая) лишь всхлипывала. Огонь съедал дом. Беспощадно глотал. Доски трещали словно в пасти разгневанного чудовища. Появились первые зеваки. До меня донеслись голоса.
― И поделом. Хоть кто-то осмелился это сделать.
― Вроде должен был Николас...
― Да? Храбрый мальчуган. Надо будет угостить его пирогом за такой подвиг.
Уши вяли, как и цветы под окнами. Из окна выскочил отец и раздавил синие лепестки Горечавки сапогом. За ним выскочила мать.
А где же я?
А меня все не было. Обрушилась первая опора. Я хорошо знала расположение комнат, и что массивное дерево перекрыло дверь в детскую. Там, где находился не совсем обычный ребенок. Немного непохожий на других. Собственные всхлипы резали слух. Отец пытался вернуться, но мать схватила его за руку.
― Ты ее не спасешь! Только сам погибнешь!
Люди стояли на дороге, пытаясь держаться дальше от огня. Пламя перекинулось на ближайшие ветки, но остальным было плевать. Даже если и сгорят их дома, главное, что больше в их деревне не будет уродов. Мама смогла уговорить отца, и они вместе скрылись в густой листве.
А как же я?
Вопрос остался без ответа. Если не вмешаться, то все сгорит. Как и шестилетнее дитя.
Останусь ли я тогда жива?.. Вряд ли.
Решительность спасти саму себя заставило действовать. Я ринулась через кусты и вышла к задней стене. Повсюду бушевал огонь. Черный дым превращался в беспросветные тучи. Они застелили собой звезды. Правителей Бесконечности. Тех, которые помогали найти путь. Тех, что не смогли уберечь ребенка.
― Отойди от стены и спрячься под кроватью, ― крикнула я, зная, что сама себя услышала.
Шорох в комнате только подтвердил мысли. Нужно было поскорее добраться до окна, которого уже не было. Доски обвалились. Крыша еле держалась. Все могло закончиться в любой момент.
Если бы только я могла управлять огнем... Хоть немного...
Свежий воздух подсказал, где есть лазейка. Я ощутила движение потока и забралась на дерево, перескочила на ветку, а уже с нее мне предстояло попасть в, созданный огнем, котел. Всего одна попытка.
Только бы не промазать. Никто не должен меня видеть. Никто.
Прыжок веры удался. Я оказалась посреди ада, где маленькая я лежала без сознания под кроватью. Становилось все тяжелее дышать. Доски трещали. Дверь вспыхнула. Крыша завалилась, но не обрушилась, заслонив просвет. Мы оказались запечатаны. Наглухо. У меня не было ничего кроме решимости и когтей. Еще стола, который чудом уцелел, и кровати. Я вытащила себя. Стянула простынь и порвала на лоскуты, чтобы прикрыть себе и себе лицо. Нельзя было раньше времени надышаться. Передвинула стол в плотную к стене, которая показалась более шаткой. Пока огонь не успел полностью перекинуться на укрытие, затянула девочку под стол, куда залезла и сама. Становилось слишком жарко. Действовать надо было быстро. Доски почти перегорели на мое счастье. Я начала их бить ногой, чтобы образовать дыру, но свежий воздух еще более усиливал языки пламени. Поверхность стола снизу быстро стала черной. Еще удар. Еще. Образовалась дыра. Я ринулась в нее, таща себя за ноги, пока стена быстро падала. Огонь обжег ноги. Как мои. Так и ее. Удалось быстро дернуть ее за руку и спасти от обвала голову. Перекинула через плечо и ринулась в лес. Перецепилась через корни. Упала. Исцарапала руки кустом. Девочке повезло меньше. Пострадало лицо. Лоб и нос. Ткань смягчила ветки на щеках. Только местами порвалась. Я вновь схватила себя и поволокла в лес, чувствуя, как все тело печет от ожогов. Мы уходили все дальше от огня и все глубже во тьму. На небе сверкнула первая молния. Не замечая, как начался дождь, я положила ребенка на траву возле куста черники. Пока собирала ягоды, паника улеглась. Хоть я маленькая и не приходила в себя, но хотя бы дышала. Холодные капли остудили обожженную кожу. Мне удалось найти широкий лист и растолочь палкой в нем ягоды. Образовавшейся кашицей я смазала девочке руки и ноги. Как и себе. После того, как соорудила под деревом что-то похожее на укрытие. Две ветки дерева стали опорой для крыши. Еще пара длинных ― сдерживали листву, чтобы она не обрушилась ребенку на голову. Девочка лежала на ковре, усланном из травы и мха. Мне следовало оставить ее одну, но я все не решалась.