Страница 112 из 132
Я барабанила железными когтями по камню, наблюдая, как серый туман сливается с тучами ржавого цвета. Гластонгейт увяз в дерьме, будто в болоте. Силуэт смерти изредка показывался на окраине. Девушка в черном одеянии с белоснежным цветом лица, отливающего синевой. Кожа казалась искусственной. Костлявые пальцы гладили подбородок. Острый взгляд наблюдал за Владычицей огня, будто говорил: ― «Ты следующая». Я присмотрелась, и видение растворилось в тумане.
― А тебе идут новые когти, ― прошептал Рейхтаг, как только вышел из лесной чащи.
Ответом послужил кивок, не глядя на старика, которому хоть и была благодарна за помощь, но никак не могла отделаться от чувства, что плата за нее уже внесена в счет. Уж слишком быстро Старейшина согласился сделать оружие из своих лучших и последних запасов. Я хорошо запомнила чертежи в пещере карниксов и сейчас наслаждалась оружием, которое приросло будто влитое. Друидские орнаменты украшали перчатку, а андалийская сталь когтей была острее взгляда Чаннинга, которому не нравилась затея ― идти в город втроем. Патрик и Елена отказались возвращаться в Гластонгейт, где царила чума. Никто их не винил. Смерть ― дело добровольное. Джерарда тоже пришлось отправить с ними. Это было не простым решением, но ребенку точно не место на войне с богиней, которая сошла с ума.
Плечи напряглись, а губы сжались в одну линию. Чаннинг ничего не сказал, но притянул к себе, ухватившись за талию, и поцеловал висок. Губы задержались на коже дольше, чем требовалось. Нежность ускорила сердечный ритм, принуждая закрыть глаза. Мне нравилось ощущать смолянистый запах леса и дикие волчьи нотки. Сила Чаннинга дарила покой, которого так не хватало перед битвой. Возможно, она станет последней для нас, но я не переставала верить, что любовь сильнее, чем все пророчества друидов.
Только так и никак иначе.
Я забросила руки на плечи Чаннинга и напросилась на поцелуй. Волк не стал мне отказывать. Он был ласков как никогда прежде. Его пальцы едва коснулись покрасневших щек перед тем, как губы заставили сердце выпрыгивать из груди. Мурашки побежали по плечам, под узористыми металлическими пластинами, которые оказались легче пера, но прочнее гранита. Такая же броня была на груди и ногах. А вот Чаннингу все это не требовалось. Он изначально планировал быть в виде волка. Его ожидала такая же андалийская броня, но только чешуйчатая и для облика зверя.
― Нашли время! Прекращайте! Вот вам отвар.
Рейхтаг распихал целующуюся парочку и всунул в руку каждого по флакону.
― Что это? ― удивленно спросила я.
― Поможет против заразы, но сколько будет действовать ― не знаю.
― Многообещающе, ― подхватил Чаннинг, выпив содержимое залпом.
― Все же лучше чем ничего, ― парировал Старейшина.
Я с подозрением посмотрела на флакон и, не найдя доводов для возражения, последовала примеру Чаннинга. Своим вкусом жидкость напомнила, почему меня воротило от стряпни Рейхтага. Его никогда не заботило, как глотать дождевых червей, приправленных землей и кусочками осенних листьев. Я не удивилась бы, если бы Старейшина сказал, что именно так и был приготовлен отвар. А целебные свойства ― лишь самовнушение.
― Если вы готовы, то пойдем к печати.
Рейхтаг первым осмелился выйти из-за камня и сделать шаг навстречу холму, над которым возвышался столб зеленого цвета.
― Думаешь, Лилит нас не ждет? ― возмутилась я, дергая его за рукав. ― И как мы найдем этот камень-печать, если холм разрушен, а оттуда в сторону города ползут твари?
― Надо чтобы их кто-то отвлек, ― предложил Чаннинг.
― Даже не думай.
― Кейт, это единственный шанс. Богиня ко мне не равнодушна и...
― Откуда вы знаете, что она вообще здесь? Разве Священное древо в Гластонгейте?
― Да, ― ответил Рейхтаг, чем привлек к себе внимание.
― И где же?
Я сложила руки на груди, отчего железные перчатки стали выглядеть еще более устрашающе.
― Сами увидите. Вы нужны богине оба. Я пойду к печати сам.
― Исключено!
Протест оборвался, когда Старейшина сунул Чаннингу сумку со шлемом карниксов.
― Вы привлечете кандоморов на себя, а я проберусь внутрь холма по старому туннелю. Один все же не обвалился.
― Мне одной кажется, что ты скрываешь важную деталь? А где другие артефакты? Ведь о них можно не беспокоиться. Твои слова?
Рейхтаг проигнорировал выпады. Он закинул на спину меч-ключ, который лежал на земле и кивнул в сторону Гластонгейта.
― Вам туда. Все узнаете, когда придет время. И еще... ― Старейшина положил руки на мои плечи. ― Ты просто обязана сделать все, чтобы сохранить Астерию. Даже ценой собственной жизни.
― На это я не согласен, ― воспротивился Чаннинг.
― Тебя никто и спрашивает, ― буркнул Рейхтаг.
Он шепнул на ухо слова, которые только я могла услышать. Волчий слух оказался бессилен против друида. Старейшина явно что-то скрывал. Его кисти были туго перетянуты грязной тканью. Но на одном из пальцев, будто торчал мерзкий нарост. Он привлек внимание Чаннинга. Магический барьер не распространялся на зрение. Волк пригляделся и увидел узористые грани перстня. Ошибки быть не могло.