Чародей в скитаниях

– Да, – Шорнуа посмотрела на окружающий ее красный камень и содрогнулась. – Солдат тогда, должно быть, думал, что он здесь пребывает в аду. Этот кусок скалы был для него всей вселенной, а офицеры были его хозяевами.

– Узаконенное рабство, – хмуро определил Йорик.

Они снова вышли на солнце и оказались в широком крепостном дворе с двумя десятками высеченных в его стенах помещений. В центре его стояли два огромных цилиндра.

Шорнуа кивнул на них:

– Цистерны. Здесь были готовы к осаде.

– Осада, пушки... – нахмурилась Гвен. – Зачем столько мощи?

– Затем, что Пуэрто-Рико служил воротами к Карибскому морю, миз Гэллоуглас, и ко всем богатствам стран на его берегах. Вон там Атлантический океан с Европой на противоположной стороне, но всего лишь за изгибом этой береговой черты плещет Карибское море. Другие страны пытались отнять у испанцев этот остров, а с ним и все те богатства. Сперва это попробовали сделать голландцы, потом англичане, и потому испанцы построили эту крепость для обороны от врагов.

Гвен мрачно кивнула:

– Обороняла она, должно быть, хорошо.

– Да, – согласилась Шорнуа. – Ее построили для отражения каравелл семнадцатого века, но она будет очень эффективна и против любой группы повстанцев, которая попытается сегодня захватить трансатлантическую трубу.

Род медленно поднял голову.

– Так вот почему путешествие заканчивается здесь!

Шорнуа кивнула:

– Будет столь же легко запереться от всякого, кто попытается вторгнуться через трубу из Европы. Для этого понадобится запереть вон там те большие ворота и стрелять из-за зубцов стен вон там, – она показала на крыши. Они еле-еле сумели различить на фоне неба очертания бойниц. Однако было совсем нетрудно разглядеть прогуливающихся там дозорных охранников в мундирах.

Род содрогнулся и отвел взгляд.

– Не очень-то ободряющая мысль, при наших-то обстоятельствах.

– Не беспокойтесь об этом, – с намеренной небрежностью Шорнуа продефилировала через главные ворота. Другие со вздохами облегчения последовали за ней.

– Куда мы идем? – спросил Род.

– Туда, – показала на небосклон Шорнуа.

На холме перед ними высилась еще одна крепость.

Гвен задрожала, а затем расправила плечи.

– Мы деем то, что должны, – и шагнула на движущуюся дорожку.

– Это была единственная труба из Европы? – спросил Род.

Они прошли через еще одни ворота в стене из красноватого камня и оказались в еще одном крепостном дворе. Гвен ошеломленно оглядывалась кругом.

– Да он совсем как тот, другой, только поменьше.

Шорнуа кивнула.

– Неплохой способ описать это. Я имею в виду, ведь это же имеет смысл, не так ли? Если такая штука сработала с 'Эль Моро', то почему бы не проделать ее вновь? Это крепость 'Сан-Кристобаль', миз Гэллоуглас, и да, майор, та труба в 'Эль Моро' единственная из Европы.

– На все Западное Полушарие?

Шорнуа снова кивнула.

– О, из-за этого возникают пробки, спору нет, но это безусловно позволяет ПЕСТу контролировать, кто куда перемещается.

– Так почему же они не остановили нас? – пробормотал Йорик.

Шорнуа нахмурилась.

– Я и сама об этом гадала. Они ведь должны были вычислить, что на Канарских Островах нас нет.

– Но они не знают, что мы носим серое, – напомнил ей Род.

Шорнуа покачала головой.

– К этому времени они уже должны раздать охранникам наши фотографии.

Мы же всего лишь переоделись, а не сделали себе пластические операции.

Они медленно проехали по дорожке через двор 'Сан-Кристобаля', дружно обдумывая эту мысль. Наконец Йорик сказал:

– Вы ведь не предполагаете, что местные охранники могут быть не слишком рады тому, что ПЕСТ указывает им, как надо действовать, не так ли?

Дорожка увлекла их в еще один темный туннель.

Этот был с низким потолком и не очень широкий. Умеренное отраженное освещение показало им, когда дорожка свернула на эскалатор.

– Здесь, бывало, обходились без света, – пробормотал себе под нос Йорик.

Шорнуа метнула на него острый взгляд, сузив глаза.

– Здесь закладывали с регулярными интервалами пороховые заряды.

Именно к ним и ведут вот эти линии, – Йорик показал на прямые трещины шириной в дюйм, тянувшиеся вверх по стенам и по потолку. – Если б взорвали противоположный конец туннеля, ближний конец остался бы цел. Поэтому, если какому-нибудь бедолаге-солдату приходилось спускаться сюда ночью, ему не разрешалось брать с собой факел.

Род окинул взглядом тесные темные стены, посмотрел взад-вперед, и увидел, что весь дневной свет загорожен изгибом туннеля. И содрогнулся.

Дорожка остановилась, и они прошли через дверной проем в небольшой туннель, соединявшийся под прямым углом с главным. Род заметил, что они миновали еще одну решетку из железных прутьев, разблокированную.

Он оказался в очень длинном помещении, похожем на замурованный с обоих концов участок туннеля. Далеко на противоположном конце через небольшой прямоугольник просачивался дневной свет.

– Мы подождем здесь, – объяснила Шорнуа. – Когда подъедет следующий вагон, мы спустимся по эскалатору прямо на борт, – она показала на торчащий в стене туннеля пластобетонный портал, ужасающий своей гладкой бесцветностью.

Род оглядывался кругом. Он заметил прозрачную панель и подошел к ней.

За ней шел участок стены туннеля с пятью грубо нарисованными кораблями землистого цвета и накарябанными над ними словами.

Йорик заметил его взгляд.

– Это сделал один молодой офицер. Он поднял мятеж, и его посадили сюда на шестьдесят дней, прежде чем вывели на верх и убили.

Род окинул быстрым взглядом камеру. На какой-то миг он представил себе, на что, должно быть, походило быть посаженным на такой долгий срок на таком небольшом пространстве: день за днем, все время не зная, когда его выведут на убой, когда нечего делать кроме как клясть судьбу и обзывать себя дураком. Он мотнул головой, отворачиваясь от этой мысли.

– А что означает это слово?

– А вы бы что написали, если б вас посадили сюда на шестьдесят дней?

Шорнуа, нахмурясь, посмотрела на Йорика:

– Откуда вы столько знаете об этом месте?