Чародей в скитаниях

– ПЕСТ видел лишь гигантские суммы, растрачиваемые гражданами Земли на этих 'иностранных' планетах, и поэтому прервал торговлю с курортами.

Рассудили, что если этот беспутный народ не сможет отправиться на планеты наслаждений, то деньги останутся дома.

Улыбка Рода сделалась по-настоящему теплой:

– Как я понимаю, это лишь подняло цену на перевозки?

– Правильно. Что довольно-таки снизило число людей, могших прибыть сюда с Земли.

– Дайте я сам догадаюсь: большинство тех, кто все таки прибывают, принадлежат к бюрократам ПЕСТ.

– Вот это да, как вы догадались? Вы правы, конечно, действительно богатые всегда сохраняют свои привилегии, кто б там ни сидел на троне. Но живущим здесь людям пришлось довольно трудно, они пережили несколько довольно тощих лет.

– Но не умирали с голоду, – заметил Род.

Брат Джой покачал головой.

– Нет, они сумели выкрутиться, благодаря кучке клиентов с Земли и тех немногих, которые прибывали с других пограничных планет.

– Что делает их связывающим звеном, – негромко произнес Род, – одним из немногих уцелевших звеньев между периферийными планетами и сузившейся Земной Сферой.

– Да, – брат Джой посмотрел ему прямо в глаза. – Кое-какая торговля уцелела. Возможно лишь тоненькая струйка, но она есть. В обоих направлениях.

– Не удивительно, что наш фрахтер летел на Отранто, – усмехнулся Йорик.

– Курорты становятся торговыми центрами, – медленно кивнул Род, постепенно начиная понимать. Он-то всегда думал, что курортные планеты его родной эпохи стали Городами Граха для обслуживания купцов. Он и не представлял, что вначале дело могло обстоять совсем наоборот.

– Вот потому-то, – продолжал Йорик, – мы и находимся здесь.

– О, – брат Джой в удивлении поднял взгляд. – Вы хотели отправится на Землю?

Род открыл было рот, собираясь ответить, но тут невысокий худощавый седоволосый мужчина с не очень морщинистым лицом заорал во всю глотку:

– Мирейни!

– Здесь, Бел! – отозвалась девушка с компьютерным блокнотом, и, нырнув в толпу, пробороздила себе путь к нему.

Когда она подошла к нему, он сказал:

– Скоро пора снимать, не так ли?

– Восемь часов, – подтвердила Мирейни. – И все на месте или отсутствуют по уважительной причине.

– 'По уважительной причине'? – поднял брови Бел. – Сколько же у нас отсутствует?

– Всего пара статистов, – Мирейни нажала несколько клавиш на своем блокноте. – Крестьянин среднего возраста и мамаша в косынке.

– Не такие, без кого нам нельзя снимать, – Бел хмуро посмотрел на небо. – Но мы не можем начинать съемку, пока тучи не проявят охоты сотрудничать. Что такое с тем метеорологом? Он обещал нам низкую облачность, с угрожающими грозовыми тучами, а получили мы всего лишь дымку до небес!

– Заплатили мы достаточно, – присоединился к ним хмурый Строганофф, тот полный мужчина, с которым прежде разговаривала Мирейни. – Проверь и выясни, что стряслось с погодой, хорошо, Мирейни?

Молодая женщина принялась нажимать кнопки на компьютерном блокноте, а потом достала из сумки у себя на поясе микротелефонную трубку и что-то произнесла в нее, хмуро глядя на небо.

Полный принялся расхаживать взад-вперед.

– Проклятье, у нас здесь завязано три звезды, пять актеров второго плана и сотня статистов! Мы не можем позволить себе зря терять время из-за метеоролога, который не способен выполнять заказ!

– Так подай на него в суд, – Бел прислонился спиной к фасаду лавки, сунув руки в карманы пиджака. – Ты слишком много беспокоишься, Дэйв.

– Кто-то ж должен, – Дэйв пронзил его огненным взглядом. – Тебе хорошо говорить, ты всего лишь режиссер!

– А также спонсор, – напомнил ему Бел. – Деньги-то мы транжирим мои.

Брось, Дэйв, расслабься.

Дэйв тяжело вздохнул.

– Послушать тебя. Бел, так все кажется распрекрасным. Но, черт побери, мы должны выдерживать график! Если мы будем каждый день понемногу отставать, то нам очень скоро понадобится дополнительный съемочный день, а это обойдется тебе в пару термов. Кроме того, после двадцать седьмого мы потеряем Гавейна.

– Ну что такое исполнитель главной роли? – пожал плечами Бел. – Нам придется просто гарантировать, что все сцены с ним сняты до этого числа.

– Ладно, ладно! Поэтому гарантируй это, хорошо?

– Ну, ладно, – Бел со вздохом отклеился от стены и подошел к женщине лет пятидесяти, сидящего за сложным с виду пультом. Он тихо переговорил с ней с минутку, а затем повернулся и позвал:

– О'кей, Гавейн, Герман, Клайд! Покуда мы ждем, давайте прогоним первую часть сцены, до того как толпа набрасывается на вампира.

– Где я бросаю носовой платок? – спросил человек в синем балахоне и островерхом колпаке, усыпанном знаками зодиака.

Бел кивнул.

– Давайте немного отступим, до туда, где Гавейн только что вышел из гостиницы и увидел ждущего его на другой стороне площади Германа.

– Хорошо, – к Белу подошел молодой блондин в твидовом костюме. – Я только что проснулся и обнаружил, что завтрак еще даже не приготовили, верно?

– Именно так, Гавейн. А такому милому молодому парню, как д-р Вайлин, даже присниться не может разбудить кого-то, только для того, чтобы ему сварили чашечку кофе.

– Поэтому я выхожу в зарю и даю утреннему холодку разбудить меня.

Бел согласился.

– Совершенно верно. Ты входишь в кадр слева, делаешь глубокий вдох, оглядываешься по сторонам и видишь графа Дракулу.

– Вон там, – молодой человек показал на вампира и нахмурился. – Да хватит тебе, Герман! Ты же всю ночь проторчал над этим сценарием!

– Всего лишь удостоверяюсь, малыш, – вампир закрыл обложку маленького компьютерного блокнота и отдал его брюнетке в комбинезоне. Повернувшись вновь к Гавейну, он поправил ворот своего плаща. – Итак, значит, 'Он приятен, не правда ли? Воздух моей Трансильвании'.

– Близящийся рассвет очищает воздух, – согласился Гавейн. – Но не становитесь ли вы беззаботным, сударь? Вас вот-вот коснутся первые лучи восходящего солнца.

– Что такое существование без риска? – риторически спросил вампир. Всего лишь скучная, бесконечная череда нелепостей. И все же, рискую я не сильно, у меня есть еще немного времени.