Чародей в скитаниях

– Тринадцать с половиной минут, – отрезал человечек в синем балахоне.

– А, мой коллега как всегда точен, – промурлыкал Дракула. – По-моему, вы не знакомы друг с другом. Доктор Вайлин, позвольте мне представить вам достопочтенного колдуна, Ванескина Плохаета.

– Очарован, – отвесил легкий поклон Гавейн.

– Пока еще нет, – негромко рассмеялся колдун, – пока еще нет.

– И вообще нет, – лицо Гавейна стало строгим. – Слова Аристотеля защитят меня от ваших иллюзий, герр Плохает.

Плюгавый колдун захихикал, а Дракула презрительно фыркнул:

– Ну не верите же вы и в самом деле, молодой человек, будто ваша жалкая наука способна пригодиться против нашего могущества! Вы сейчас не в своей родной Германии, оставшейся так далеко на северо-западе! И не в Италии, стране Веры, и не в Греции, стране Разума! Нет, обе эти... – он оборвал фразу, повернувшись к режиссеру. – Черт возьми. Бел! Мне полагается заставить все это показаться реалистичным?

– Конечно нет, – не полез за словом в карман Бел. – Это фантазия.

Сделай ее всего лишь достоверной. Давай, давай! 'Греции, стране Разума...'

Герман вздохнул и снова повернулся к Гавейну.

– Нет! Обе эти страны – мои соседки, и соседки эти, надо сказать, беспокойные. Ибо вы сейчас пребываете в Трансильвании, родине колдовства и ужаса. Мы пребываем юго-восточнее Австрии и юго-западнее России, балансируя между странами разума и страной феодальной тьмы, где ваша наука не имеет никакого влияния!

– Отнюдь, – улыбнулся доктор Вайлин, почти позабавленный его словами.

– Наука правит всей Вселенной, даже этим маленьким, забытым уголком, ибо наука есть разновидность Порядка, а Порядок происходит от Добра. И никакое порождение Зла не устоит перед его символом, – он выхватил из нагрудного кармана распятие и поднял его перед собой. Граф пронзительно закричал и съежился, вскинув руки в попытке оградить себя от лицезрения святости. Но его союзник – колдун одним прыжком очутился перед ним и что-то швырнул, выкликнув заклинание.

Это была шелковая косынка, и она, заколыхавшись, упала на мостовую у его ног.

– Стоп! – заорал Бел, и повернулся к женщине за пультом. – Ну! Провал получился отличный. Что случилось, Хильда? Этому платку полагалось перелететь и накрыть собой распятие!

Хильда с обиженным видом нажимала кнопки:

– Сожалею, Бел. Это генератор статических разрядов. Готова поклясться, десять минут назад он работал!

– Не надо никого клясть, – посоветовал Бел. – Ругаться некультурно.

Выкури из него гремлинов, хорошо?

– Тучи! – хлопнул по плечу Бела Дэйв, показывая на небо.

К ним плыли во всем своем величии зловещие грозовые тучи угольного цвета.

Бел, просияв, повернулся к Мирейни.

– Ты пробилась!

Та кивнула:

– Просто какой-то клерк что-то напортачил. Обещали, что через пятнадцать минут небо приобретет милый зловещий вид.

– Отлично! – усмехнулся Бел. – Теперь мы можем приступить к работе, он повернулся к Хильде. – Скоро ли ты сможешь починить этот статический генератор?

Челюсти у Хильды сжались.

– Я мастер по спецэффектам. Бел, а не ремонтник!

– Ох уж мне эти специалисты! – закатил глаза к небу Бел. – Спаси и сохрани меня от них. Господи или Дэвид. Ты ближе. Поговори с ней, хорошо?

– он снова повернулся к Мирейни. – Что еще мы можем отснять?

Дэйв тяжело вздохнул и потопал к Хильде.

– Неужели ты не знаешь, как действует это устройство?

Та с миг поглядела на него, а потом покраснела и покачала головой.

– Извини, Дэйв. Я только нажимаю кнопки.

Бел отвернулся от Мирейни, крича:

– Где тут ближайший электротехник?

– На этой планете есть всякие, – ответила та. – Должен же кто-то поддерживать работу всех этих голографических эффектов. Но они все на жаловании, Дэйв, и у них у всех есть постоянные участки. Думаю, нам не удастся достать спеца, не уведомив о надобности меньше чем за сутки.

– Проклятье! – нахмурился Дэйв. – А я-то надеялся, что сегодня мы сможем закончить с Клайдом и Германом. Ну, ничего не поделаешь. Придется нам просто вычеркнуть эту сцену и отснять ее завтра.

Мирейни побарабанила по клавишам и, нахмурясь, посмотрела на блокнот.

– Еще один день Клайда и Германа обойдется вам по полтора терма каждому. А минимальная съемочная группа на лишний день в восемьсот сорок три квача.

Дэйв побледнел.

– Это заставляет нас превысить бюджет.

– Э, простите, пожалуйста, – подошел к ним брат Джой. – Боюсь, что я невольно подслушал.

– Не так уж трудно, – хмыкнул Дэйв. – Мы не совсем чтобы ходим на цыпочках.

– Возможно, я смогу помочь, – брат Джой достал свою отвертку. – Я большой мастер по части возни со всякими приборами и штуковинами.

Дэйв на миг уставился на него, а затем улыбнулся со снисходительным терпением.

– Эта работа в общем-то не для любителя, приятель.

– Я зарабатывал ей на жизнь, – отозвался с невозмутимым видом брат Джой. – Чинил бывало оборудование на космолайнерах.

Теперь Дэйв действительно уставился на него. И губы у него раздвинулись в улыбке.

– Но вы же не член профсоюза! – взвыла Хильда.

– Ему и незачем им быть, мы теперь не на Луне, – озорно улыбнулся Дэйв. – И вообще, не в Земной Сфере, если уж на то пошло, поэтому у нас нет еще профсоюзов.

– Ну так следовало бы их создать, – пробурчала Хильда.

– Зачем, Хильди? – поинтересовался один из операторов. – Если б мы обзавелись ими, ты бы не смогла в них попасть, ровно как и любой из нас, кроме Харви. Он единственный, у кого состоял в профсоюзе дядя.

Харви кивнул.

– Кроме того, профсоюзный максимум заработной платы на двадцать квачей в день меньше того, что нам платят здесь.

– Подкупалы, – отрезала Хильда. – Паршивые гонители профсоюзов.

– Нет, жертвы, – озорно усмехнулся Харви. – Нас здесь не слишком много, Хильда. Мы можем требовать себе самые большие деньги.

– Она прямо здесь, по-моему, – крикнул брат Джой, забравшийся по плечи в смотровой люк. – Я имею в виду неисправность. Слабый чип.

– А откуда вы узнали? – опустившись на колени рядом с люком, Гвен с живым интересом заглядывала внутрь.

Род с нарастающим трепетом слушал, как брат Джой объяснял Гвен принцип действия измерительных приборов. Внезапно прорезавшееся у Гвен страстное увлечение технологией начинало действительно угнетать.