Чародей в ярости

– Я не поколеблюсь это сделать, – заверил его Векс. – Спи пока можешь, Род. Отдых тебе понадобится.

– Какой ты оптимист. – Род вытащил из телеги плащ и вернулся к бивачному костру. – Я не в состоянии скинуть с души груз дневных забот.

– Попробуй, – настаивал робот

– Я попробую уснуть, но надо быть начеку. – Род улегся и закутался в плащ. – Может быть надо и дальше бодрствовать?

– Не стоит, если ты действительно хочешь уснуть. Я мог бы сыграть тихую музыку, Род.

– Спасибо, но, по-моему, ночные певуньи справляются с этим весьма неплохо.

– Как пожелаешь. Спокойной ночи, Род.

– Надеюсь на это, – отозвался Род. – И тебе того же, Векс. – Он перевернулся к костру... и увидел широко раскрытые, спокойные и задумчивые глаза Саймона

– Э... приветик. – Род выдавил из себя болезненную улыбку. – Слушай, держу пари, ты гадаешь, чего это я делал, бессвязно бормоча. Не так ли?

– Не совсем, – ответил Саймон. – Хотя я нахожу твой разговор весьма любопытным.

– Так оно и есть. – У Рода засосало под ложечкой. – Тебя... э, беспокоит, что я, разговариваю с конем?

– Вовсе нет. – Саймон поднял брови. – Это не так уж плохо разговаривать с самим собой.

– Это мысль...

– И неудивительно, – наградил его довольно мрачной улыбкой Саймон. – Не забывай, я ведь трактирщик, и на моем постоялом двор е останавливались много возчиков. И все, кого я знал, разговаривали со своей лошадью.

– О. – Род надеялся, что его удивление не проявилось у него на лице. – Ты хочешь сказать, что это обычное?

– Только в одном необычное – ты первый из услышанных мной, кто, разговаривая с конем и говорил не бессмыслицу. Род решил, что это был комплимент.

ГЛАВА 11

Они встали едва рассвело, и на заре уже катили по дороге. Устранив главные вопросы, оба спутника непринужденно болтали между собой. Саймон – трактирщик и Оуэн – фермер. Рассказы Оуэна о своих детях носили поразительное сходство с опытом Рода Гэлоугласа, что едва ли могло удивлять. С другой стороны, во всех этих историях ни словом не упоминались о подростковых ведовских силах. У Рода хватило осторожности не сболтнуть лишнего на данную тему.

Это было нелегко. Род обнаружил, что у них с Саймоном много общего – жены и дети. Он также находил общество Саймона удивительно ободряющим. Вместо обычных страшных опасений о поджидающих отца ужасах переходного возраста, Саймон ограничивался в рассказах о частной жизни детскими болезнями – хотя, признался, что все его дети уже стали взрослыми, и его слова о приближающихся первых родах дочери были чистой правдой. Род опять начал настаивать, чтобы Саймон повернул на юг к дочери, тем более что Саймон упомянул, что жена его умерла уж много лет назад, но трактирщик лишь уведомил Рода, что дочь его жила в действительности к северу от его родной деревни – отчего он был вдвойне трусом, пустившись в бегство. На это Род ничего не мог сказать, поэтому расслабился и наслаждался обществом Саймона. Когда они подъехали к первой деревне, Род чувствовал себя в отличной форме, что было кстати, потому что им встретилась толпа народу.

Крестьяне с воем вынеслись из деревни, швыряя камни и размахивая вилами, но не в сторону Саймона и Рода. Мишенью им служил невысокий малый, который удирал со всех ног, ухитряясь оставаться на дюжину ярдов впереди толпы.

– Бей чародея! – кричали в толпе, – камнями его! Заколоть его! Пустить ему кровь! Сжечь его! Сжечь его! Сжечь его!

Пораженные Саймон и Род уставились друг на друга. Затем Саймон отрывисто бросил: Он не может быть из породы Альфара, иначе солдаты изрубили бы этих крестьян! Живо, Оуэн!

– Ты слышал его! – Род щелкнул кнутом над головой у Векса, поддерживая видимость. – Вперед!

Векс рванул галопом. Позади загремели тележные колеса.

Род резко затормозил, когда они миновали убегающего чародея. И Саймон крикнул:

– Забирайся парень! Ради собственной жизни!

Бегущий поднял удивленный взгляд, а затем прыгнул на телегу, в то время, как Саймон поднялся на ноги и выкрикнул голосом, прорвавшимся сквозь крики толпы.

– Я тоже владею магией! Теперь вы столкнулись лицом к лицу с двумя чародеями! Вы по-прежнему желаете зажечь дровишки?

Толпа застыла, призывы к насилию замерли у них на устах.

Саймон стоял, расслабившись, но с лицом, как из гранита. Он медленно обвел взглядом толпу, выделяя здесь и там отдельные лица. Но не сказал ни слова.

Наконец, вперед вышел невысокий толстяк, грозя Саймону дубинкой. – Посторонись, малый! Убери телегу и лошадь! Мы ссорились с этим подлым чародеем, а не с тобой!

– Нет, – ответил Саймон. – Напротив, дело каждого чародея касается и всех остальных, ибо нас мало на свете.

– Каждого чародея? – негодующе проблеял толстяк. – И дело Альфара тоже тебя касается?

Слова его вызвали угрожающий ропот, становившийся все более сильным.

– Касается ли нас дело Альфара? – расширил глаза Саймон. – А почему бы ему нас не касаться?

Шум оборвался, когда толпа, замерев, уставилась на него. Затем люди начали обеспокоенно, и немного испуганно перешептываться. Одно дело единственный костлявый чародей, но двое вместе при поддержке Альфара...

Голос Саймона прорвался сквозь их шептание. – Вам лучше разойтись сейчас по домам.

– О чем ты говоришь! – закричал толстяк. – Вернуться по домам? Нет! У нас есть тот, кого надо покарать! За кого ты себя принимаешь...

Голос его замолк под каменным взглядом Саймона. Толпа позади него смотрела во все глаза, а затем снова стала перешептываться. Род услышал обрывки фраз – Дурной глаз! Дурной глаз! – и приложил максимум усилий для понимания этой мысли, пристально глядя на толстяка, чуть сузив глаза и оскалив зубы в волчьей усмешке.

– Уходи, – посоветовал толстяку Саймон голосом, подобным финке.

Род едва верил произошедшей трансформации. Он мог бы поклясться, Саймон стал, по меньшей мере, на два дюйма выше и на четыре шире. Глаза его горели, лицо сделалось подвижным и трепещущим. Он так и излучал силу.

Запуганная толпа сбилась теснее, мрачно бормоча что-то. Саймон еще больше повысил голос. – Мы показали вам, в чьих руках находится истинная сила в нашей стране, но ей незачем обращаться против вас. Ступайте теперь по домам. – А затем улыбнулся, и впечатление о нем, казалось, смягчилось – он показался более мягким и успокаивающим.