Образ будущего

– Но вы только что признали, что Империя проиграла войну, – прервал затянувшееся молчание Элегос. – Какие же еще условия договора нам остается обсудить?

Лейя спохватилась и взглядом поблагодарила каамаси, что вовремя напомнил ей о ее обязанностях. Хорош дипломат – так расчувствовалась, что чуть не развесила уши.

– Веритель А'Кла совершенно верно поставил вопрос, – сказала она. – Что получите вы в результате мирного соглашения, очевидно. А в чем будет заключаться наша выгода?

– Во-первых, наша выгода не так уж и очевидна, как вам, возможно, кажется, – ответил Пеллаэон. – Новая Республика на данный момент терзаема смутой, и, по всем признакам, дела ваши с каждым днем все хуже и хуже, – он многозначительно посмотрел на Элегоса. – Некоторые моффы полагают, что вы стоите на грани гражданской войны, которая грозит разгореться из-за каамасского вопроса. В условиях подобной анархии даже нынешняя Империя легко может добиться реванша. И к чему нам тогда идти на унижение, заключая мирный договор с вами как с победившей стороной?

Во рту у экс-принцессы пересохло. Вопрос был, мягко говоря, больной.

– Если бы вы действительно верили, что Новая Республика вот-вот рухнет, вы бы не сидели с нами сейчас за столом переговоров.

Она покосилась на игровой столик, назначенный на высокий пост стола переговоров, и покраснела.

– Возможно, – сказал Пеллаэон. – Возможно также, я просто считаю, что наиболее завзятые ненавистники Империи все равно не оставят нас в покое, – он выдержал тщательно рассчитанную паузу. – А возможно, я способен предотвратить вашу гражданскую войну.

– Как? – спросила Лейя, чувствуя, что необратимо теряет инициативу.

– Позвольте мне сперва перечислить условия, которые Империя желала бы включить в мирное соглашение, если таковое будет подписано, – закрепил успех адмирал. – Итак. Империя остается в нынешних границах, и они должны быть подтверждены и признаны Корускантом. Гарантии свободы перемещений и торговли между нашими мирами и мирами Новой Республики. Никаких притеснений. Никаких пограничных конфликтов. Никакой направленной против нас пропаганды.

– А что будет с не-людьми, живущими под властью Империи? – вмешался Сакхисакх. – Мы что, должны смириться с тем, что вы поработили их?

Пеллаэон покачал головой.

– Империя, что порабощала и эксплуатировала разумные существа, умерла. Гегемония человека при Палпатине ныне сменилась добровольным сотрудничеством всех народов, что живут на нашей территории.

– Все ли подданные Империи согласны с таким равноправием? – спросила Лейя.

– Быть может, нет, – спокойно признал Пеллаэон. – Но с момента заключения договора всем имперским мирам, желающим войти в состав Новой Республики, будет предоставлено такое право. В качестве ответного жеста мы ожидаем, что вы не будете препятствовать системам, которые примут решение вновь присоединиться к Империи.

Сакхисакх прошипел ругательство на родном языке.

– Какой глупец захочет лишиться свободы? – презрительно бросил он.

– Вы, возможно, будете удивлены, – тактично ответил адмирал, – но свобода, по большому счету, понятие весьма субъективное и относительное. И, как я уже говорил, мы больше не та Империя, которую знали вы. И, прошу прощения, сенатор, кто ведет переговоры? Вы или ваш телохранитель?

Ногри пробурчал что-то себе под нос, но не стал продолжать дискуссию. У принцессы на щеках вспыхнул нервный румянец.

– Разумеется, все гарантии безопасности будут взаимными и обоюдными, – продолжал Пеллаэон, обращаясь к Лейе. – Никаких нападений имперских вооруженных сил. Никаких провокаций. Никакого каперства, – адмирал улыбнулся одними губами. – И конечно же, если случится так, что мы случайно обнаружим какое-либо припрятанное Палпатином супероружие, Империя и Новая Республика будут совместно работать над его уничтожением.

Похоже, самое время задать один очень щекотливый вопрос, решила Лейя. Она собралась с духом – как ни крути, а спросить все равно придется. И лучше не откладывать.

– А что о супероружии, которое Империя уже применяет против нас?

Пеллаэон недоуменно сдвинул брови.

– О каком супероружии вы говорите?

– О том, что некогда едва не сразило Новую Республику, – ответила Лейя. – О Гранд адмирале Трауне.

Пеллаэон поджал губы, и Лейя почувствовала, что наступила на больную мозоль.

– Я не могу вам ответить, советник, – сказал адмирал. – Я не имею ни малейшего представления о том, что в данный момент творится в Галактике.

Лейя покосилась на Элегоса.

– Что вы имеете в виду, сэр? – переспросила она.

– В точности то, что сказал, – невозмутимо ответил Пеллаэон. – Вот уже две недели, как я остаюсь здесь, в системе Песитийна, в ожидании генерала Бел Иблиса. Последние несколько дней мы соблюдаем режим радиомолчания. Я узнал о том, что по официальным сведениям Траун жив, лишь около недели назад.

Лейя обратилась к Силе, но не смогла уловить ни намека на двуличие в мыслях Пеллаэона.

– Адмирал, вы сказали: «по официальным сведениям Траун жив», – вмешался Элегос. – Следует ли понимать так, что вы намеренно воспользовались именно такой формулировкой, а сами между тем не верите в возвращение Гранд адмирала?

– Я не знаю, во что верить, – сказал Пеллаэон. – Определенно, у меня есть все причины полагать, что он мертв. Я стоял рядом с ним на мостике «Химеры», я видел, как Траун, по всем внешним признакам, скончался.

– И опять вы сказали «по всем внешним признакам», – не отступал А'Кла. – Так мертв ли Траун в действительности или нет?

– В действительности, я не знаю, – со вздохом сказал адмирал. – Траун не был человеком, и физиология у него была не человеческая, и… – он покачал головой. – Его действительно видели в Новой Республике? – спросил он Лейю. – Кто-то, чьим словам и суждениям вы доверяете?

– Корабль моего друга Ландо Калриссиана был перехвачен, – ответила Лейя. – Ландо и сенатора от Диамалы вынудили подняться на борт «Неспокойного». Оба они утверждают, что встречались с самим Трауном, и не кем иным.

– «Неспокойный», – задумчиво проговорил Пеллаэон. – Корабль Дорьи. Дорья – из тех, кто лично встречался с Трауном. Трудно поверить, что он позволил бы себя провести. С другой стороны, трудно поверить, что он стал бы рисковать кораблем, не будь на то исключительно веской причины.