Образ будущего

– Боюсь, вы меня несколько обескуражили, – сказал он. – Не могу припомнить, чтобы мы встречались.

– Вообще-то это была просто протокольная фраза, – ответила Лейя. – Но я прекрасно помню, как на алдераанской ассамблее в королевском павильоне мой отец указал на вас как на одного из наиболее многообещающих флотских офицеров. Он еще сказал, что вы удивительно молоды для выпускника Академии. Правда, и мне было тогда всего десять лет.

Губы Пеллаэона изогнулись в улыбке, и хотя она отдавала горечью, принцесса снова увидела прежнего молодого офицера, совершенно сбитого с толку и в толпе политиков и дипломатов казавшегося лишним.

– Я хорошо помню те времена, – негромко сказал он. – Хоть порой и жалею об этом, – он перевел взгляд на Элегоса, стоящего по левую руку от Лейи. – Не представите ли мне ваших спутников?

– Конечно, – Лейя решила пока не заострять внимание на том, что никто их остальных членов делегации официального статуса не имеет. – Элегос А'Кла, веритель уцелевших каамаси.

– Адмирал Пеллаэон, – Элегос склонил голову в традиционном поклоне.

– И Сакхисакх из клана Тиакх'сар, – продолжала Лейя, жестом указав на молчаливого ногри.

Пеллаэон не изменил официальной вежливой улыбки, но интуиция подсказала Лейе, что теперь эта улыбка стала чуть менее искренней.

– Разумеется, – сказал адмирал. – Уроженка Алдераана, каамаси и ногри. Три народа, у которых больше всего причин ненавидеть Империю.

Глаза Сакхисакха сверкнули.

– Мы не держим зла персонально на вас, адмирал, – опередил его Элегос. – Как не питаем враждебных чувств и к народам, населяющим Империю. Наши миры были уничтожены волей Императора Палпатина, но и он ныне мертв. Ни к чему раздувать огонь старых обид.

– Благодарю вас, веритель, – сказал Пеллаэон. – Вы весьма мудры и великодушны, – он перевел взгляд на Гента, который смущенно переминался с ноги на ногу рядом с Элегосом. – А какого рода претензии к Империи представляете вы, сэр?

– Я? – Гент отчаянно покраснел и втянул голову в плечи. – Да не, я просто так зашел… ну, то есть… Короче, я просто ледоруб, который восстанавливал сообщение Вермеля для генерала Бел Иблиса.

Остатки улыбки стерлись с лица главнокомандующего.

– Что вы хотите сказать – восстанавливал? – жестко спросил он. – Разве полковник Вермель не доставил свое послание лично?

– Боюсь, до этого не дошло, – сказала Лейя. – По сведениям генерала Бел Иблиса, корвет полковника был перехвачен «звездным разрушителем» при попытке войти в систему Моришима.

Адмирал окончательно отбросил светские церемонии. Теперь перед Лейей стоял профессиональный военный, офицер, который только что узнал об измене в рядах своей армии.

– Перехвачен и уничтожен?

– Нет – или, по крайней мере, не сразу, – ответила Лейя. – «Звездный разрушитель» посадил корвет к себе на летную палубу и скрылся.

– Ясно.

С минуту все стояли молча. Пеллаэон не смотрел на гостей, играл желваками, сражаясь с закипающим в его душе гневом. Кроме гнева, Лейя не смогла разобрать ничего, как ни старалась. Так что она просто стояла, маясь неловкостью, и гадала, стоит ли ей первой нарушить молчание или предоставить эту честь адмиралу.

Элегос принял решение за нее.

– Полковник Вермель был вам добрым другом, верно? – мягко спросил каамаси.

Пеллаэон вернулся к действительности.

– Я не оставляю надежды, что и до сих пор им остается, – сказал он. – Если нет, кто-то дорого заплатит за его смерть, – он окончательно взял себя в руки. – Но вы прибыли сюда для мирных переговоров, а не для разговоров о мести. Не угодно ли проследовать за мной, я дал указания подготовить помещение, где нам будет более удобно, нежели на летной палубе.

– Если вы не возражаете, адмирал, лучше было бы расположиться на борту моего корабля, – сказала Лейя. – Боюсь, мои телохранители будут настаивать.

Она почувствовала, как на долю секунды Пеллаэоном завладели подозрения, даже страх. Но опасения рассеялись, и адмирал вновь улыбнулся.

– Ну конечно же, другие ногри остались на борту, – сказал он, покосившись на брюхо «Сокола», нависающее над ними. – Без сомнения, они наблюдают за нами даже сейчас и держат пальцы на спусковых крючках.

– Там ничто не будет угрожать вам, адмирал, – сказал Элегос. – Если только вы сами не принесете с собой угрозы.

Пеллаэон светским жестом указал на трап «Сокола».

– В таком случае, советник, я принимаю ваше приглашение. Только после вас.

Минуту спустя Пеллаэон, Лейя и Элегос расселись за игровым столиком в кают-компании. Обстановке, конечно, недостает торжественности для столь важного исторического момента, смущенно подумала Лейя, но это единственное место на «Соколе», где можно с комфортом расположиться втроем.

Сакхисакх, ни слова не говоря, встал на страже там, откуда он мог видеть и трап, и высокие договаривающиеся стороны. Гент, тоже молча, отправился к терминалу и принялся возиться с компьютером корабля, сидя спиной к остальным.

– Перейдем сразу к делу, советник, – начал Пеллаэон, мельком оценив позиции, избранные ногри и ледорубом. – Война, продолжавшаяся более двадцати лет, близится к концу. И Империя эту войну проиграла.

– Я согласна, – сказала Лейя. – Но согласны ли с этим другие подданные Империи?

У адмирала едва заметно дернулся кончик уса.

– Уверен, что большинство моих сограждан способны признать истинное положение вещей, – сказал он. – Только руководство до последнего времени цеплялось за безумную надежду, что неизбежное еще можно предотвратить.

– А теперь ваше руководство разделяет мнение, на котором сошлись мы с вами и которого придерживается большинство граждан Империи?

– Да, – твердо ответил Пеллаэон. – Неохотно, но они признали необходимость мира. Все восемь моффов, которые ныне остались в Империи, уполномочили меня на ведение мирных переговоров с Новой Республикой.

У Лейи неожиданно запершило в горле и защипало в глазах. Она слышала сообщение Вермеля, она видела, что Пеллаэон один встречал ее у трапа, но только теперь решилась поверить, что мечта стала реальностью. Мир. Мир с Империей.