Страница 28 из 77
Тех ничтожных, ускользавших минут, отделявших нас от настойчивых ищеек Ариса, оказалось достаточно, чтобы покинуть отель незамеченными и продолжить играть в прятки. Побег ещё раз убедил в том, что Адриана тщательно спланировала расследование до мельчайших деталей, пользуясь надменной, излишней и ослепляющей самоуверенностью отца и теми ресурсами, что могли осуществить каждый задуманный шаг. Когда мы выскочили в тускло освещённый коридор, Адриана бросилась к номеру, расположенному вблизи лестницы, постучала в дверь пять раз, и нам незамедлительно открыл некий высокий молодой человек, чрезвычайно встревоженный:
– Джерри! – воскликнул он как можно тише, и, резко схватив её за руку, затащил в номер и обнял с такой беспощадной силой, будто и вовсе не собирался впредь выпускать из цепких железных объятий. Я же молча прошёл внутрь, осторожно закрыв за собой дверь, чтобы щелчок замка не прозвучал слишком громко. Этот парень, что сдавливал Адриану в страстном порыве, очевидно, примерно равного с ней возраста, был ей довольно близок, а что вероятней всего, играл почётную, но глубоко бессмысленную и смешную социальную роль её возлюбленного. В мрачном сумраке комнаты его черты казались размытыми, но в целом неясный облик вполне соответствовал примитивным вкусам юных дев, терявших голову при виде гармонично сложенного тела. – Честно говоря, я до последнего надеялся, что ты решила неудачно пошутить, а не всерьёз развернуть целый заговор против своего отца! Сумасшедшая, – незнакомец потянулся к губам Адрианы с явным намерением запечатлеть откровенный поцелуй – до ужаса нелепый символ любви, но она, не разделяя его встревоженных чувств с тем же безумным трепетом, отвернулась и тревожно взглянула на меня. И я едва сдержал нервный смех: вопреки темноте, разрезанной застывшими отсветами улицы, в её чуть испуганных, неуместно виноватых глазах читалось с возмутительной ясностью: «Это совсем не то, что вы успели предположить».
Я встал, опершись спиной о стену, и скрестил руки на груди, словно защищаясь от столь невероятно глупой мысли, что меня хотя бы секунду могло волновать растерзанное скорбью сердце Адрианы и тот, кому принадлежало право быть его владельцем.
– Я поначалу не поверил, что твой отец попадёт в хрупкую ловушку и станет искать тебя именно в отелях Эксетера, – продолжал он.
– Нужно отдать должное моей сестре Бекки. Она приняла на себя роль двойного агента и сообщила отцу, будто незадолго до моего исчезновения слышала, как я бронировала номер в отеле, – услышав эту нераскрытую мне прежде деталь, я заподозрил, что Адриана то ли нарочно, с неведомой целью или совершенно случайно не доверила нанятому детективу всей правды. – Познакомься, Йен, – вырвавшись из кольца стеснявших её рук, она отступила в сторону, заняв положение на равном расстоянии от нас обоих, – это мистер Шерлок Холмс, он поможет отыскать убийцу бабушки.
– Если, конечно, действительно появится необходимость искать, – усмехнулся я, не испытывая удовольствия от бессмысленного знакомства.
– Никогда бы не подумал, что ты станешь водиться с взрослыми мужчинами, – отметил Йен вызывающе и с хмурой усмешкой какого-то странного превосходства, наделявшего его некой особой, бесполезной привилегией, а меня ограждавшего рамками возложенной роли помощника в поиске истины. Прямое указание на значительную разницу в возрасте и недовольное выражение лица Йена содержало в себе больше занимательной информации, чем надменный тон и сквозящая в каждом произносимом звуке смехотворная ревность. Он презрительно предполагал ряд преимуществ, какие превосходили набор его притягательных качеств, предугадывал коварную угрозу, источником которой я мог стать в виде серьёзного соперника, неожиданной помехи на пути к желанной взаимности. Должно быть, этот страстный ревнивец не обладал стойким умом, что безнадёжно капитулировал перед властью нелепых догадок, приписывавших мне оскорбительный интерес к Адриане, что по его же смешным предубеждениям могла питать ко мне опасную симпатию. Какие немыслимые глупости…
Вероятно, он сказал бы что-нибудь ещё, но топот шагов, прогремевший в коридоре, будто обрезал ему язык, и Йен настороженно замолк. Как только шаги начали стихать в другом конце коридора, откуда мы перебрались в номер Йена, Адриана приблизилась к дверям с явным намерением осмотреться, но я преградил ей дорогу, вслушиваясь в затихающие звуки:
– Боюсь, в ловушке на некоторое время оказались мы. Желающих схватить нас и доставить Арису не более пяти, но они поступили весьма разумно, решив разделиться, – я заметил растерянность в задумчивых глазах Адрианы. – Если мы сейчас попытаемся покинуть отель, то есть большая вероятность столкнуться с одним из людей твоего отца. Из окон этого номера невозможно отследить, когда их автомобиль тронется с места, поэтому остаётся только ждать, – я взглянул на Адриану так, словно бросал вызов её смелости и врождённому безрассудству, – или в одну секунду рискнуть всем.
– Вам лучше переждать здесь, – вмешался Йен, не обрадованный тем, что его уединение с Адрианой, и без того нарушенное моим присутствием, обрывалось так скоро. Но и голос разума звучал в его настойчивом совете, поскольку я предлагал практически броситься в огонь.
– Нет, Йен, – строго произнесла Адриана, будто одним коротким, суровым словом «нет» отказываясь от всего, что он воздвиг в своих мечтах, опьянённый любовным ядом. – Я благодарна тебе за помощь, но я чувствую – сегодня нас не поймают.
– Раньше ты не была такой безрассудной, но, надеюсь, Вселенная на твоей стороне. Будь осторожна, Джерри, – напоследок предостерёг он, в действительности же желая сказать нечто иное, исполненное тошнотворной нежности и трепета, но не сказал ни слова, угрожая мне одним только многозначительным молчанием.
Я приоткрыл дверь и всматривался в крохотную щель и, убедившись, что прислужник дартмурского тирана направился в конец коридора, выскочил из номера, а Адриана покорно двинулась следом. Нагнав меня бесшумным шагом, она схватилась за мою ладонь и крепко сжала. Я бы не взялся спорить, тщетно пытаясь отстоять своё хладнокровие и спокойствие бьющегося сердца, когда, прожигая сосредоточенным взглядом спину рослого мужчины в чёрном, я осторожно вёл Адриану к освещённой жёлтым светом лестнице, по ступеням которой в любой момент могла спускаться разозлённая неудачей ищейка Ариса. Добравшись на одном дыхании до холла, чьи кроваво-красные стены доводили напряжённый организм до изнеможения, мы прошли мимо стойки портье, как бестелесные призраки, и, к счастью, он был занят каким-то чрезвычайно нервным разговором и не обратил на нас ни малейшего внимания. Неведомое прежде везение вывело нас из самого ядра опасности.
Спустя мгновения мы ступили на крыльцо и вдохнули ледяной ночной воздух, и внутри нас сработал какой-то спусковой механизм, и едва наши скользящие по мокрому асфальту тени поспевали за нашим безумным бегом прочь от отеля. Оставляя позади пустоту петляющей улицы и не оборачиваясь, чтобы убедиться в отсутствии преследования, мы скрывались за поворотами, выскакивали на проезжую часть, прячась во мраке, которого не касался белый свет сгорбленных фонарей и свечение вывесок.
Сбавили темп мы лишь под сводами моста Айрон, раскинувшегося над Нижней Северной улицей. Адриана требовательно потянула меня за руку, призывая остановиться.
– Мистер Холмс, – её дыхание сбилось, и голос звучал тихо и чуть хрипло, – постойте. Я больше не могу бежать.
Я послушно замер, обернулся и, заметив, как задрожали колени Адрианы, подхватил её и удержал на ногах:
– Не представилось минуты спросить, почему ты отважилась пойти на провокацию и дерзко дразнить удачу.
– Судя по вместительности автомобиля, людей моего отца не могло быть больше пяти, – объяснялась она, крепко вцепившись в мои локти, – но я видела, как из салона вышли трое, и вполне предсказуемо, что они примут решение рассредоточиться: по одному на каждый этаж, и так идеально совпало количество этажей с численностью их бравой команды. А когда вы предложили рискнуть, я поняла, что вы тоже допустили крохотную возможность проскочить в тот единственный промежуток времени, отмеренный ищейками на осмотр этажей, когда по благословлению Вселенной заметить нас смогут только их спины. Невероятный, сумасшедший риск, но мы сумели сбежать и обдурить моего отца. Пока он станет в отчаянии обыскивать отели и патрулировать город, мы укроемся в маленькой квартирке, а затем…
– Джеральдин, – жёстко проговорил я, – тебе не кажется, что пора наконец раскрыть мне весь план до мельчайших деталей, без обмана и утайки?
– Квартира – это запасной вариант, использовать который я хотела в том случае, если беготня по отелям загонит нас в капкан, а теперь я думаю, что настал тот самый случай, – возразила Адриана, – я не предполагала, что им действительно удастся подобраться так близко.
– Быть может, стоило прежде обратиться ко мне с просьбой о помощи и предоставить более способному уму разработку последовательных действий? – мне нравились отчаянные вспышки негодования в её грозном взгляде. Адриану злило сомнение в совершенстве придуманного плана, хоть и явные его изъяны несправедливо было отрицать. – Когда я прошу быть откровенной, то не следует упускать значимые детали.
– Хорошо, я удовлетворю ваше любопытство, но только после хоть какого-нибудь ужина, – она указала на небольшой ресторан, влекущий к себе приглушённым переливом разноцветных огней, вырисовывающих в ночной тени название «Булл энд Ласт»*. – Я слишком голодна.
Я не стал спорить и пытать её обострившимся упрямством, потому как силы Адрианы были заметно истощены.
До закрытия ресторана оставалось два часа, но практически все столики оказались заняты. И мы устроились в углу, где звучания чужих голосов многочисленных посетителей превращались в едва заметное гудение, не тревожащее нервы и смешанное со спокойной, ненавязчивой музыкой. Я не помню, что заказала Адриана и на каком незамысловатом блюде заострила моё внимание, чтобы заставить его непременно попробовать.
– Откуда у тебя взялось столько денег? – спросил я, когда официант принял наш заказ и с усталой улыбкой отправился на кухню, петляя меж столов. – Ты заселилась одновременно в несколько гостиниц, сняла квартиру, приехала в Лондон… Не думаю, что Арис принялся бы оплачивать все твои хитрости.
– Отец никогда не давал нам с Бекки ни пенни на карманные расходы и запрещал матери баловать нас деньгами. Мы с сестрой подрабатывали на фермах и конюшнях в Баклэнде и других деревушках, брались за любое дело, пока до отца не доходили слухи, что наследницы дома Фицуильям выскребают хлева до белых досок… Я берегла все заработанные деньги, но этих запасов не хватило бы для осуществления задуманного, – говорила Адриана, не поднимая глаз. – Но несколько лет назад мама призналась в том, о чём отец даже не догадывался: бабушка продала некоторые фамильные драгоценности и перечислила на наши с Бекки банковские счета огромную сумму, что свела бы отца с ума. Он бы захлебнулся от жадности и зависти.
В те мгновения я перестал сопротивляться мысли, упрямо твердившей, что убийство Джессалин, дело, столь удивительно привлёкшее и раздирающее скуку, обернулось чем-то большим, чем запутанное расследование, чем-то более опасным… Я предсказал подобный вздорный вывод, безумный исход, когда невольно обнаружил в Адриане тот едва уловимый, неповторимый, вымирающий оттенок красоты изящного, неугнетённого ума, которому я не мог позволить разлагаться в отвратительных условиях.
И тогда я решился дать волю ожившему сердцу.
– Если бы после выяснения последнего, решающего обстоятельства, тебе понадобилось бы безопасное место, надёжное укрытие, скажи, Джеральдин, – я замолк, дожидаясь, пока она взглянет на меня, изумлённо, в жгучем нетерпении, – ты бы осталась со мной?
– С вами, мистер Холмс? – она, должно быть, подумала, что непременно ослышалась.
И я сам не сразу осознал, что за странная, немыслимая сила схватилась за мой язык и вызвалась изрекать столь невероятные слова.
– Понимаю, что, возможно, деньги на волшебном счету и за всю жизнь не истратить, но я бы не оставлял без должного контроля твои траты, имея в виду, что их соблазн велик, и ты можешь оскорбить жертву бабушки бездумным расточительством, – я говорил отрывисто и быстро, уверенно и серьёзно, будто уже получил согласие. – Ты бы поступила в Кембридж, обязательно, дала бы всем своим загубленным талантам вновь расцвести назло бездушной диктатуре Ариса и во имя науки, свержения несовершенных теорий и воцарения теории Джеральдин Фицуильям. Я бы увёз тебя подальше от этого кошмара.
– Мы знакомы несколько часов, – Адриана высказывала разумные аргументы против такого сумасбродного решения, но её неловкая, смущённая улыбка противоречила предостережениям разума и обличала гонимое прочь желание в тот же миг сорваться и уехать со мной хоть в самый глухой и дикий край, – а вы уже расписываете мне прелести жизни, какую я могу обрести рядом с вами. Насколько вы старше меня, мистер Холмс?
– На девять лет, – с равнодушием к такой незначительной мелочи ответил я. – Ты совершеннолетняя, Джеральдин, и особо грязных вопросов не возникнет, если я, на удивление родителей и брата, имеющего привычку беспокоиться обо мне с изобретательностью, стану жить с девушкой под одной крышей, – я с подозрением глянул на Адриану: – Или здесь тебя что-то особенно сильно держит? Этот ревнивый парень, принявший мольбу о помощи за шанс завладеть тобой?
– Я многим обязана Йену, но не уверена, что правильно обманывать его чувства и разыгрывать взаимность, – сказала Адриана, то ли оправдываясь, то ли защищая Йена от незаслуженного презрения. – И он не сможет остановить меня, если я захочу покинуть Девон. С вами или без вас.
– Я не предлагаю тебе руку и сердце, – строго обозначил я, хоть и её сдержанное безразличие по отношению к Йену насторожило. – Я предлагаю защиту.
– А разве эти понятия нельзя считать синонимами?
– Не в нашем случае, Джеральдин…
Адриана задумчиво склонила голову и ласково улыбнулась:
– Но отсрочить ответ мне положено, как девушке.
Когда до прозрачных дверей с золотыми узорами осталось сделать несколько шагов, Адриана вдруг застыла в изумлении и восторге:
– Какая прекрасная песня! Слышите, сколько в ней тоски и надежды? Я не понимаю слов, но мотив очарователен и грустен.
– Это итальянский язык, – вслушиваясь в тоскующий голос, заполнивший своей глубиной и сладкой скорбью тускло освещённый зал. – Мужчина убеждает женщину, что ещё не всё потеряно, не всё кончено, и грядут неминуемые перемены.
– Буду использовать это как девиз, – Адриана взяла меня за руку и потянула в прохладу осенней ночи. Потянула в пугающую неизвестность, а я несмело сжимал её тонкие пальцы.
И нам вслед доносились отголоски этой печальной песни, надрывы фортепьяно: