Страница 51 из 308
Острые грани воздухозаборников напоминали акульи жабры. Баэль прошлась тряпкой по тёплому капоту, квадратам фар, блестящим стилетам дисковых спиц и выпрямилась, разглядывая своё отражение в алой эмали.
– Грасиль, может, тебе помочь? Я чуть-чуть повыше всё-таки…
Грасиль балансировала на шатком табурете в попытке наблистить крышу.
– Вот ещё, – раздражённо отмахнулась она, чуть не потеряла равновесие и вцепилась в поперечину рейлинга, – за крышу поднятых тачек двадцатку накидывают. Купи себе тубаретку и зашибай деньгу.
– А одолжить не…
– Не можно! Свой стул носить надо.
Баэль насупилась и сделала вид, что протирает пороги.
Раньше ей казалось, что давление Серых Принцев делает из соплеменников ушлых жадных стукачей, что так общество реагирует на нечеловеческие условия каторжного социализма, и аэлвы, перебравшсь от гнёта партии в парниковую теплицу свободной и просвещённой капиталистической альфы, живут сплоченной диаспорой, которая рано или поздно заставит считаться с собой остальную кучу диаспор альфа-Пространства. Оказалось, в этом представлении имелся здоровенный идеалистический изъян: Баэль не учла, что всякий аэлв, перебираясь на новое место, приносит с собой себя. В результате, с нового места загадочным образом пропадает всё, что не прикручено к полу, оставляя аэлва в недоумении, за что жестокий фатум вновь запихнул его в какую-то убогую дыру.
Пороги этой «Спарты» явно не заслуживали такой интенсивной чистки.
Баэль устало поднялась и завела за ухо выбившуюся прядку:
– Зачем мы вообще моем эту машину, если на ней ни пятнышка?
– Это твоё дело, а? Самый умный за клиента думать? – Грасиль сощурила бледно-розовые глаза. – Делай, что сказано, и не пенься. Это телега Хозяйки. А это значит, что Хозяйка приехала не столько для того, чтоб мы её тачку вылизывали, а сколько мастера Рагуила жучить. А он потом нам такое устроит, мало не… – она замолкла на полуслове, отпрыгнув от алого бока машины, будто автомобиль был опасным зверем.
По лестнице, ведущей в надстройку, где располагался «офис» Рагуила, спускалась рыжая Хозяйка. Мастер тащился за ней.
– Закончили уже? Молодцы. Держи, – в ладонь Грасиль перекочевал столбик золотистых монет. – И ты… Оу, как интересно.
Баэль, чувствуя себя, как поклонщик на паперти, рассматривала благодетельницу всея омикронской общины юго-востока Новой Москвы. Благодетельница так же внимательно воззрилась на Баэль. Вице-консул подозревала, что представляет собой то ещё зрелище – волосы кое-как собраны в неряшливый пучок, под глазами наверняка потёки подводки. Баэль из привычки и протеста продолжала краситься, хотя макияж не держался в духоте и влажности, царивших на мойке.
Мастер Рагуил проворно выскочил вперёд, закрывая Баэль собой:
– Начальник, ты не обращай внимания, – от волнения он растерял зачатки культурной речи, – этот у нас новенький, он петушастый какой-то, но мы уже ведём с ним воспитательную работу.
Рыжая Хозяйка отодвинула мастера Рагуила и склонилась с высоты почти шести футов роста к Баэль:
– Ты девочка, что ли?
Хозяйка была статной, громкой, ослепительно-яркой, как все люди. Правда, Баэль не могла понять, что в ней казалось не совсем правильным – словно в размеренный ровный ритм большого барабана вмешивался бит барабанов поменьше.
– Да тут примерно половина девочки, если не больше! – брякнула вице-консул.
Грасиль как-то странно зашипела, а Рагуил состроил такую кислую мину, какая у него была только тогда, когда Баэль пришла устраиваться на работу.
Хозяйка откровенно потешалась, наблюдая за реакцией аэлвов.
– Садись, – сказала она Баэль, направляясь к своей машине. – Надо поговорить.
Вице-консул замерла, нерешительно косясь на Рагуила и проклиная себя за ступор. Вот её шанс! Она (хотя и более чем сомнительным способом) обратила на себя внимание шишки покрупнее, чем бригадиры общин.