Имплицитный фактор

Ядовитая Роса с отчаянным стрёкотом сиганул из воды, приземлившись на четвереньки. Когти с мерзким скрипом прошлись по ослизлому камню. Инерция движения развернула его, впечатав в стенку набережной. Человек заорал и дал дёру. Оранжевому было не до него – он шарил по телу, пытаясь ухватить скользкую тварь и оторвать её от себя прежде, чем она присосётся намертво.

Плоский шершавый язык крепко обхватил ногу. Оранжевый роет когтями пыль, пытаясь подняться, хвостом бьёт в рыхлое тело. Бить апи-ту всё равно, что пинать мешок с дерьмом – бессмысленно и воняет. Холодная слизь, смешанная с землёй, доползла до лопаток: это апи-ту прижимает его к земле. Сейчас доберётся до головы и задушит. Оранжевый изворачивается, дерёт монстра ещё не ороговевшими когтями, топорщит неразвитые головные гребни и верещит высоко и отчаянно. Гвардейцы, притащившие из леса эту тупую пищеварительную вакуоль, чтобы шугать мальцов, ржут. Оранжевый задыхается от забившей нос слизи. Он чувствует необычную лёгкость. Всё, конец: ясно, что Гвардеец из него так себе, а вот мертвец вполне. Лёгкость всё не уходит, тьма не наступает. Оранжевый стирает с лица слизь. Бронзовая фигура, схватив монстра за выросты, вбивает апи-ту в землю. Раз за разом. Мерно, как промышленный пресс. Это Садовник. Тогда Оранжевый верещал так же позорно. Но тут-то никакого Садовника нет, чтобы спасти непутёвого оператора инкубационного комплекса от… от куска целлофана.