Страница 259 из 308
Этот месяц благотворно повлиял на неё: наконец-то больше никаких ночёвок чёрт знает где, никакого холода, пробиравшегося под все слои одежды, никаких потасовок за бесхозную пару шерстяных носков, никакой мерзкой еды – либо липкой и холодной, либо обжигающе-горячей – которой приходилось давиться, чтобы её не сожрал кто-нибудь другой, никакой грязи, бездорожья, колтунов, стресса и паники. Вице-консул побывала в походе и могла со всей уверенностью заявлять, что походы ей не нравятся. Зато ей определённо нравилась местная пятиразовая кормёжка, тёплые перины, централизованное водоснабжение – в общем, всё то, что в совокупности являло собой цивилизацию. Да, пища местных проигрывала в изощрённости кухни альфы, горячая вода была только в центральном корпусе, и ту давали с перебоями, накатанные дороги кончались быстро и бесславно, утыкаясь в обширные и неодолимые грязевые лужи, это всё равно была цивилизация. Бедная, заблудшая цивилизация, терпящая над собой ужасного царька.
К царьку Баэль на аудиенцию и шла. Сопровождающий Баэль поправил баул на плече, заметив:
– Когда съезжаешь от предков, трудно сразу сообразить, что понадобится.
Баэль вежливо согласилась: отселение от родителей всегда сопровождается духом минимализма, спартанским рюкзаком и клятвами отринуть бренное и мирское. А на вторую неделю уже ищешь комнату под гардеробную на своей половине консульского особняка.
– …а на свадьбу такой хрени надарили, лучше бы деньгами, ей-богу…
Баэль кивнула и на это: её с Зауриэлем, помнится, осчастливили ваучером на отоваривание в теплице колонии. Действительно, лучше бы деньгами, изобрети их партия.
– … хорошо ещё, что мы живём недалеко, а то не находишься челноком…
Баэль кивала, искоса изучая Морруэнкиного мужа из-под опущенных ресниц. Младший ребёнок фартового торгаша – ясное дело, что он нашёл в страшиле Морруэнэ. Жаль только, никто не объяснил парню, что княжеский титул на альфе – штука довольно распространённая, распространяется он, в том числе, на девиц посимпатичнее, и вовсе не обязательно кидаться на первую встреченную княжну.
Дворца для царька и её мужа не нашлось: им приходилось довольствоваться первым этажом пристройки, выглядевшей лишь слегка приличнее остальных многочисленных зданий, жавшихся под обширные крылья особняка как цыплята к наседке. Комнаты второго этажа заселяла вся их разношёрстная кодла, кажется, уже сроднившаяся существовать многонациональной общагой. Впрочем, в особняк разрешалось наведываться по причинам надуманным и не очень: постоловаться, привести себя в человеческий вид путём гигиенических процедур или потрепаться в приятном глазу интерьере, а не среди грязных тарелок и ароматов общажной столовки. У них даже сложилась своя компания для игры в покер (с Оранжевым было всё понятно, как только запоминались отличия радостного виляния хвостом от грустных, Фаня, чуть что, швырялась картами и обзывала всех «свинячьими рылами», Эзра как существо, выросшее вдали от пороков азартных игр, с истинным азартом пытался понять правила. Сильным противником была только Федра. Впрочем, нет никого лучше в азартных играх, чем ментально активный аэлв. Впрочем, Федре простительно было этого не знать. Так Баэль пополнила гардероб на целую песцовую шубу).
Баэль провела утро крайне приятно, отмокая в горячей ванне (что немаловажно: без Зауриэля, который придумывал бы дурацкие поводы вроде страшного комплекса водо- и одиночество-боязни, только что бы залезть в воду вместе с ней, но сегодня собрался и уехал куда-то совсем рано). У Баэль было время морально подготовиться, пока она бинтовала руки холстом, пропитанным какой-то мазью (слабо верилось, что мазь поможет разгладить ужасные шрамы, но Федра так искренне в это верила, что отказывать ей было бы невежливо), пока одевалась и красила пряди цветным мелком, одолженным у Фили (мелок не чета суперстойким штукам с альфы, но всё лучше, чем ничего).
Вице-консул спокойна, собрана, у неё снова розовые волосы, от неё прекрасно пахнет, на ней беленькая шубка (чуть великовата, но всё равно выглядит куда аккуратней, чем затёрханные бушлаты самопровозглашённого царька) и, что самое важное, Баэль продумала все варианты исхода разговора с Морруэнэ.
– Разувайся и проходи, – сказал Самарин-Троицкий.
Баэль скинула шубку и сапоги в полутёмной прихожей и поспешила за ним. Самарин-Троицкий привёл её в просторную комнату, главной достопримечательностью которой была кровать. Нет, не так: Кровать. Обширное царство невинно обдёрганных птиц и вульгарной расцветки скомканных покрывал. Второй достопримечательностью помещения, очевидно, был экран терминала в полстены. А ведь, глядя на эти избушки-мазанки посреди грязевых полей, меньше всего ожидаешь обнаружить внутри изобилие электронных приблуд и ремонт не хуже, чем в домах Старой Москвы.
Пока вице-консул омикрона в который раз изумлялась местному колориту, Самарин-Троицкий стащил с кресла небольшую подушку, задумчиво повертел её в руках и прицельно швырнул куда-то в центр кроватного хаоса.
«Убийца! Предатель!» – из хаоса выкопалась ещё более растрёпанная, чем обычно, Морруэнка.
Впрочем, стоило ей заметить Баэль, веселье её поутихло. И то хлеб. Начнём.
Баэль стрельнула глазами в сторону Морруэнкиного мужа. «Разговаривайте, я ушёл», – быстро сказал он, скрываясь за дверью. Всегда было бы так просто. Видимо, сам торопился поскорее смыться.
Морруэнэ уселась, скрестив ноги, забросила край покрывала на плечо на манер древнего сенатора, тяжелым взглядом уставилась на Баэль. Садиться не предлагала, но вице-консул и не настаивала: негоже просить о мелочах, когда собираешься торговаться о чём-то крупном.
– Ну?
– Подходит Совмещение с Аяном, – кротко напомнила Баэль. – Мы с Зауриэлем тебе помогли. Твоя очередь выполнять твою часть сделки.