Страница 258 из 308
Зауриэль попинал камни завала и презрительно сплюнул:
– Да, погано сработали, ничего не скажешь.
В оконные проёмы Поста наметало снег. Керемет и Зауриэль топтались у бывшего входа в контурный зал. Крыша контурного зала провалилась вовнутрь, гора раскрошенного железобетона выглядела спеченной – какому-то умнику показалось мало всё обрушить, он ещё и плазмой шарахнул. Теперь, если от рамы под завалом что-то и осталось, до неё не прокопаться.
– А самое отвратное, – продолжал Зауриэль, – что на альфе уже прочухали, чем мы тут занимаемся.
– Они как-то понимают, что рама уничтожена? – нахмурился Керемет. – Но совмещение прошло, а радиосвязь между пространствами невозможна, это же, типа, аксиома…
– Пока наши шатали периметр, контурщики верняк успели сбросить маяк через односторонне замкнутый переход на альфу. Скорее всего, маяк при переходе не разнесло, он шмякнулся в море, плавает там как говно и верещит на всех частотах, что тут Пост выставили, – Зауриэль устало потёр лицо и заключил: – Нам хана.
– Ну, с прошлым взятым Постом как-то обошлось.
– Так там Морруэнка быстро всех загасила, никто «милиция!» пикнуть не успел. Повелись на маленькую безобидную тёлку, идиоты. А она ж дол-ба-ну-та-я. Она тебе не рассказывала, что ли? Ага, по физиономии вижу, что не рассказывала. Клинья к тебе подбивать дальше, значит, намеревается. Я бы не советовал. Мы все знаем, к чему это приводит, – Зауриэль с театральным вздохом обрисовал излишне округлые Морруэнкины формы.
– Вынимать надо вовремя, – буркнул Керемет.
Аэлв на это только руками развёл, пасуя перед собственной безответственностью.
– Ладно, пошли, больше тут ловить нечего.
Зауриэль повёл Керемета закоулками бывшего Поста, беспрерывно и цветисто бубня про их незавидную судьбу. Да, вместе с Постом взяли целенькой электростанцию – да толку с того, если тут ни одна деревенщина не сможет с ней работать; есть, правда, надежда на то, что мозгляки-чешуйчатые разберутся, что да как, но надежда эта маленькая, как хомячья пипирка. Да, столкновения с модификатами, киборгами и гибридами из корпуса Метрополии, чего все опасались, так и не произошло – корпус будто растворился без следа, но это и настораживает: значит, где-то этот корпус всё-таки окопался и чего-то ждёт – знать бы, чего. Местные вожди бахвалятся, что пойдут в набег на соседние области, и, если они уведут всю технику в поход, это тоже оголит задницу всему предприятию.
Керемет кивал, размышляя о собственных неутешительных перспективах. Рама к югу отсюда, через которую перебрасывали технику чешуйчатых, по-прежнему намертво сопряжена с контуром в некрополе Аззах-Кермила: тогда остаться в руинах, кишащих чешуйчатыми, чтобы вырубить контур, дураков не нашлось. Кыстынчи куражится, что ему и таким путём вернуться домой раз плюнуть, но Керемет понимает, что идея эта откровенно безумная. Мор клялась и божилась, что достанет им контур севернее, но мало ли она обещает всем последний месяц – гора стекла и щебня все ещё обещания.
Разрушенный Пост жил своей деловитой жизнью – потрескивал, громыхал, перебрёхивался сердитыми голосами – местные мародёрствовали вволю, целыми семьями. Из-за угла показались две бабёнки, тащившие здоровенные стёкла. Наткнувшись на пристальный взгляд Керемета, одна зачем-то объяснила: «мы это… на теплицу пойдёт» и поплыла курсом на выход, подбадривая товарку. Видимо, это их мужья десятком минут назад волоком вытаскивали интерактивный стол с подранным шлейфом проводки. За бабёнками семенили дети, гружёные электрочайниками, смесителями, холщовыми сумками, позвякивавшими столовыми приборами и лампочками. А что, можно: Морруэнэ разрешила.
Мало ли Мор последний месяц разрешала. Разрешала мародёрствовать, разрешала бить баскаков Метрополии – ведь кредиты, которыми альфа накачивала колонию, она тоже разрешила не платить.
– Мор говорила, что Метрополия устраивает в колониях хаос, – заметил Керемет. – Забавно, но пока впечатление, что хаос в колонии устраивает Мор.
Зауриэль вышел под открытое небо, прищурился, повёл острыми ушами.
– Ты ведь мажорик, братиш: должен понимать, что к чему… в общем, плохи что Государь со своими вертухаями, что Морруэнка. Но до старпёрского начальственного тела нам как до Аяна раком, а к Морруэнкиному тёплому бочку мы всё поближе.