Страница 216 из 308
Чёрного Кагана послали.
Не то что бы ситуация сама по себе была из ряда вон выходящей, но когда она повторилась больше двух раз, это перестало походить на совпадение. В заискивающих лыбах губернаторских холуев Кагану мерещилась насмешка, в приглашениях собутыльников – азартное нездоровое любопытство, а злополучная газетёнка попадалась повсеместно: от общественных сортиров до начальственных кабинетов. Пара часов жизни, отданные на чтение той статьи, однозначно относились к худшим в жизни Кагана. Губернатор обещал, что его щенок гавкать не будет, но его щенка, судя по всему, никакие обещания не связывали.
К Кагану больше не приходили решать дела, крыло в сверкающей чешуе мутантов кто-то забросал сырыми яйцами, стоило оставить машину на площади на пару часов.
Тогда первой мыслью по осиливанию статьи было удавить щенка, но оказалось, что тот, прихватив делегатов Дикой степи и машину чешуйчатых, успел свалить на севера. Зачем – из губернатора было не вытащить даже после полбутылки коньяка, что, определённо, о многом говорило. Каган крепко задумался.
Раздобыть рапорт водителя новоиспеченного вождя было относительно нетрудно (потраченные на чтение этого документа часы тоже были бы довольно мучительны, не зачти его Кагану жена). Водитель заливал. Монументальный труд оказался вольным изложением пары боевых сцен из «Чудесного спасения» – поганенькой низкобюджетной кинокартины про борьбу с Пустынными Бабами. Шаман нового вождя остался в городе, но Каган опасался пока его трогать, решив выждать, и не прогадал: неделю спустя молодого вождя уже встречали на главной площади. Ненадолго у щенка хватило ума залечь на дно.
Впрочем, оказалось, что щенок вовсе не собирался задерживаться в городе, чтобы и дальше трепать языком, жрать закуски в гостях у серьёзных людей и совращать впечатлительных девиц. Каган был озадачен. Гусеничная громадина торчала под парами на окружной дороге, ожидая, пока молодой вождь смотается доложиться губернатору. Большую часть платформы краулера занимал укрытый брезентом массивный груз. Шаман к экспедиции присоединяться не спешил. Буквально пару часов спустя внедорожник Керемета возглавил колонну, свернув на южный тракт. Левое крыло потрёпанной тёмно-зелёной машины по-прежнему украшали скромные несколько десятков чешуек.
Пусть с чтением у Кагана не сложилось, но со счётом он вполне ладил. И не мог не признать, что щенок оказался то ли умнее, то ли осторожнее него: сорок чешуйчатых жмуров выглядели правдоподобно. Без большого понта, но и без лишней скромности. Щенок потешался, проверяя, сможет ли Каган правильно понять послание? Каган понял.
Губернатор отказался слушать его домыслы. «Каждый мыслит в меру своей испорченности? У Керемета важное задание по моему поручению», – отрезал он, намекая, что не желает больше слушать Кагановы подозрения. «У Керемета и этой девицы из Дикой степи есть воля, понимаешь? Умеют они давить, далеко пойдут», – радостно сказал губернатор. Каган вспомнил, как тяжело уставилась на него белёсая как моль степнячка ещё при первой их встрече. «Никакого давления не почувствовал», – сухо отвечал он.
Что ж, из города всё равно разумнее свалить, пока всем не надоест мусолить его грехи. Каган и подумать не мог, что обратится к собственной оппозиции (к тем ребятам, которые при виде раздаваемых чешуйчатыми ватных палочек, которыми всего-то и требовалось, что поводить во рту пару раз, не к месту вспомнили о своём строгом моральном воспитании и здоровой гомофобии, подняли хай, что «не будут за щеку закладывать по указке мутантов», и играюче разгромили какой-то дворец культуры на окраине мегаполиса), но всё бывает в первый раз.