Страница 215 из 308
Баэль смотрела иронично: мол, винишь кого угодно, кроме себя. Зауриэлю хотелось пойти постучаться лбом об успокаивающе холодный гранит.
– Что ты хочешь от меня услышать? Что я виноват? Виноват. А ещё виноваты эти маразматики, эти традиционалистские мешки дерьма, которые сказали: «ты крутой парниша с красивой корочкой, которую тебе выдали на альфе, давай, женихайся на мажористой девчуле, консульской дочке, теперь тебе это по статусу, вы ж вроде дружите». Двенадцатилетке, моей практически младшей сестре, моём лучшем друге, которой все эти отноше-ения, – Зауриэль скривился, – шуры-муры и шпили-вили тогда не упёрлись. Мне нравилось таскаться с тобой по Москве, шарахаться с тобой по Аяну, готовить с тобой эти дурацкие блюда с дебильными названиями на кухне посольства, залипать с тобой в кинцо, слушать, как ты готовишься к идиотским экзаменам, криво заплетать тебе волосы и рассказывать страшилки. А мутить мне нравилось с Морруэнкой. Знаю, я должен был прекратить эту байду с ней раньше, когда…
– Когда я сочла себя достаточно взрослой? – уточнила Баэль. Она спустилась с крыльца и задумчивым взглядом окидывала сугробы на клумбе.
– Да! Нет. Не знаю. Наверное… – Зауриэль поплёлся за ней.
Вице-консул Аэлвостана, тем временем, выбрала сугроб, набросила капюшон куртки и упала навзничь в снег, раскинув руки.
– А снежных Предсвятых тебе делать нравилось? – невозмутимо спросила она, уставившись в тёмно-синий небесный купол и водя руками по снегу. – Мне вот до сих пор нравится.
Так, она всё-таки такая спокойная, потому что очень, очень пьяная. Трезвая Баэль по его расчётам должна была уже раза два расплакаться. Зауриэль ступил на снег, провалившись по середину голени.
– Я тут подумал. Тебя так грузит эта тема с истинными парами, а у нас всё так… – он печально присвистнул, – херовенько… как вернёмся домой, найди уже себе кого-нибудь правильного. Ну, с кем твоя телепатическая магия-шмагия срезонирует, или как там у вас это происходит.
Утопая в снегу, он подошёл к вице-консулу, протянул руку, чтобы помочь подняться. Извернувшись, она врезала ему пяткой под колени, свалила, макнула головой в сугроб пару раз.
– Полегчало? – отфыркиваясь, спросил он.
– Если бы, – она повалилась углублять ложемент снежного Предсвятого.
Помедлив, Зауриэль последовал её примеру. Хороша губернаторская комиссия, половинным составом валяясь на заснеженной клумбе.
– Нет никаких истинных пар, – сказала, наконец, Баэль. Дыхание вырывалось клубами пара у неё изо рта. – Это лажа.
– В смысле?
– В прямом. Партия нам в уши ссыт. Нет никакого единства душевных порывов и прочей туфты. Вроде как логично, что истинные пары обычно получаются из корешей детства, да? Типа, общие взгляды на жизнь, все дела. Только это хрень. Чей дар сильнее, тот выбирает. Дар проявляется резко, сходит сраной лавиной, которая давит того, кто тупо рядом оказался и прогнулся. Сечёшь? – Баэль приподнялась на локте. – И второй потом всю жизнь прогибается, подстраивается, синергирует дар. Нет никакой любви, есть подчинение. Я бы любого могла сломать, любого заставить, кто угодно бы у меня в ногах валялся и сапоги мне слюнявил в обожании. Только так не делается, Ури. Ты «нулевой», единственный, кто бы мне не подчинился. То, что у этого есть последствия… – она повозила руками по снегу, пожимая плечами.
Зауриэль нащупал её ледяную ладонь. Кажется, он столько раз «прости» не говорил с тех пор, когда ему было пять и он экспроприировал у Фириль и в одно рыло сожрал целую коробку кускового сахара.
– Морруэнка и мне предлагала перепихнуться, прикинь? – сказала Баэль.
Ну очуметь.
– А ещё я внушила Ювашу, что он меня хочет, – не унималась Баэль. – Надо бы извиниться перед ним, как вернёмся в Усть-Илыч, но он ведь даже не поймёт, за что.
– И ты обоих, конечно же, продинамила? – осторожно поинтересовался Зауриэль.
– Ну, как тебе сказать…
– Не продолжай. Месть священна. Конфет?
– Давай.
– Тебе поискать твоих любимых? – он поднялся сам и вытянул из снега Баэль.
– И как ты поймёшь, где какие?
– Можно их все понадкусывать.
– Ты настолько отвратительный, что это почти мило.