Имплицитный фактор

Шестьдесят второй Тенс чувствовал себя очень несчастным: после того, как маньяк на неидентифицированном EZR разнёс его оболочку вдребезги, Тенс погоревал и поспешил к штабу серверов и стоянке Сетов, чтобы предупредить всех. Подсвеченные руины цеха были для него путеводной звездой во враждебном мире колотья нуждавшейся в кислороде печени и порывов ветра, щедро кидавших в рожу водяную взвесь и хлеставших высокой травой. А потом путеводная звезда скрылась во мраке, затаилась, погасила прожектора краулеров, а где-то рядом началась беспорядочная пальба – природная скальная чаша Аззах-Кермила умножала и отражала звук, путала направление, наполняла ночь лязгом, грохотом и земной дрожью переклички демонов.

Заплутавший, промокший, слегка оглохший Тенс брёл куда-то в траве выше своего роста и молил Небесную Мать как следует шандарахнуть молнией в холмы – в её свете, возможно, стало бы понятно, в какую сторону двигаться. Но гроза уже ослабла и ушла к югу, а Небесная Мать, видимо, крепко обиделась на «метафизическую стерву». Тенс запнулся о камень и с размаху вылетел из зарослей, по локоть извозив руки в жирной грязи. Колеи SCT! Значит, лагерь уже неподалёку.

Техник поднялся и кое-как отряхнулся. Кажется, он узнавал это место. Слева дорога должна огибать один из малых корпусов, а справа она забирает выше. Ему – направо. Перестрелка вдали стихла, и сейчас Тенс обратил внимание на ровный гул неподалёку. Краулеры работают громче, локусы антигравов другие по тональности. В принципе, можно идти вдоль дороги и во-он в той траве. Техник осторожно шагнул назад, намереваясь возвратиться по своим следам. Его окатило ярким светом.

– Stoyat’!

Техник подскочил. Окликнувший шмальнул правее Тенса, по зарослям, видимо, намекая, что идти в ту сторону – крайне нежелательно.

– Второй раз – по ногам, suka, – с чудовищным акцентом предупредил стрелок. – Ко мне, быстро, руки на виду.

Тенс повиновался на негнущихся ногах. Сначала стрелявшего мешал разглядеть свет, потом неидентифицированная оболочка быстро погасила фары, совсем дезориентировав Тенса. Чавканье шагов по грязи, потом плечо техника стиснули – не громадной лапищей, вопреки ожиданиям, а костлявой горячей ладонью, и тот же голос рявкнул технику в ухо: «в оболочку давай, быстро!», подкрепив слова точным ударом под дых. Техник предпочёл пока не сопротивляться, обмяк и позволил затолкать себя в оболочку.

Нечистых было двое: обладатель жуткого акцента и особь, сопряжённая с внешней оболочкой. У первого любимыми словами были «быстр-р-ра!» в отношении техника (дикий ор с растягиванием гласных, как у выходца из гетто Кети-Бандара) и «zatknis'!» в отношении пилота оболочки. Пилот отвечал невыразительными ручейками быстрой речи, какая бывает у функциональных групп серверов («hulitistrelyala?! nasmoglispalit’bolvanka!»), получал на всё неизменное «zatknis'!» и обиженно пыхтел. Оболочка – длинный коробок на высоких колёсах – сошла с колеи SCT, пересекла, переваливаясь, участок нетронутой травы и заехала в распахнутые ворота малого корпуса. Отражённый от стен гул многократно усилился, захрустело под шинами стеклом и мелким мусором. Оболочка нырнула за створ ворот, остановилась и затихла.

Пилот со щелчком включил слабое верхнее освещение. В мягком тёплом свете Тенс, наконец, сумел рассмотреть нечистых. Это были их Галатеи. Кое-кто (безмозглые качки, пересмотревшие исторических файлов, посвящённых временам до Нового Царства) находил их Галатей даже миловидными – Галатеи нечистых (если верить историческим файлам) стройные и маленькие, у них нежная кожа и мелодичные голоса, они почти прообраз Пророка – духовная сила в слабом теле. Что ж, исторические файлы приукрашали действительность, потому что это находилось на противоположном от миловидности полюсе. Первая обладала мерзейшим голосом из когда-либо слышанных техником, у второй фатально недоставало пигмента. И обе были плоскими недокормленными созданиями ростом приблизительно с Тенса.

Последнее открытие подарило некоторую надежду: сопротивляться женщине грешно, но является ли божеством такая маленькая и слабая женщина, и применимо ли в данном конкретном случае рассуждать о своих действиях в дискурсе греха? Тенс быстро решил философскую дилемму и очень вежливо двинул локтем любительницу орать «быстр-ра!». Та влепила ему оплеуху и нежно вжала ствол абсолютно негуманной пушки в нижние рёбра. Техник скосил взгляд: так и думал, это не парализатор, это поможет ему собственные кишки увидеть. Чудны дела Небесной Матери: Тенс прямо почувствовал, как возвращается к нему долженствующая почтительность.

– Что вам надо? – промямлил он, не особо надеясь, что нечистые его поймут.

Мерзкоголосая вдавила пушку сильнее, заставив Тенса пискнуть, издевательски гаркнула:

– Неслышна!

Интересно, рёбра могут сломаться? Гнутся они больно.

Белая Галатея возмущённо шикнула («zakhuyo

amnujen?! otpustiego!»), получила в ответ: «prituhni!» (по интонации удивительно схожее с «zatknis’!») и от щедрот: «yaegomeniat'budu».

Техник обладал слуховой памятью, стандартной для особи его специализации: то есть, мог бы с большой точностью повторить фразы Галатей. Пониманию, о чём они говорят, это, впрочем, не способствовало.

Мучительница снова вспомнила о Тенсе:

– Ноосфера есть тут?

Тенс замотал головой, холодея. Это разведчики. Пока щит лежит, нечистые их голыми руками возьмут. («Yajegovorila» – буркнула Белая).

– Когда будет? Скоро будет? Как много… много вас?

– Скоро! Много! – отчаянно закивал техник.

Галатеи переглянулись. «Neuspeem» – мрачно сказала Белая.