Страница 128 из 308
– Ну, простуде – бой, – сказала она.
– А… ага, – Морруэнэ закашлялась, утирая выступившие слёзы.
– Я почему-то думала, ты умеешь пить, – поведала Баэль после долгого молчания.
– А я думала, ты не умеешь, – в тон отозвалась княжна. – В моём мысленном каталоге всяких личностей есть раздел «рафинированные говнюшки». Что греха таить, ты – там. А тут такое несоответствие, – она грустно понюхала пустую крышечку.
– Плоды стереотипного мышления, хули, – развела руками вице-консул и полезла под сиденье за канистрой. – Повторим?
– Только если чутка.
Морруэнэ оставила между указательным и большим пальцами расстояние, обратно пропорциональное вербальному пожеланию, но Баэль была к этому готова: кому, как не дипломату, быть внимательным к языку жестов.
– Я чего не поняла… – княжна наморщила лоб, – к чему был этот гемор с морзянкой, если вы грёбаные телепаты?
Баэль вздохнула: вечер плавно переходил в фазу «ты ж телепат». «Тыжтелепаты» обладали широким спектром экстрасенсорных способностей, а после какой-то по счёту рюмки даже обязаны были открыть в себе телекинез и наливать, не используя рук.
– Это всё не так просто, на самом деле...
– Ха! Признайся уже, что не умеешь нифига, – осклабилась княжна.
– Я умею, – Баэль упрямо наклонила голову. – Зауриэль нет. Ты не знала?
– Да мне параллельно: я гибрид, на меня эти ментальные штуки не действуют. Даже не интересовалась, – беззаботно отмахнулась Морруэнэ, стягивая с себя мокрую футболку. – Где там мои вещички? – она перевесилась через сидение.
Баэль замерла. Морруэнэ было плевать. Искренне. Это вице-консул не позволяла себе никаких высказываний относительно мужа, пока всё было хорошо, и подло напоминала ему о его дефектности, стоило делам пойти хуже. Это она виновата. Баэль решительно выплеснула чай за окно и обновила стаканчик – чай тут был бесполезен.
– Прикинь, мужики барахло своё у нас оставили, завоняются ж теперь.
– Если они вообще это заметят, – меланхолично заметила вице-консул.
Морруэнэ захихикала. Почти голая, она рылась в своём рюкзаке.
Баэль подвинулась ближе к окну, бездумно рассматривая дождевую темноту, блики верхнего освещения и отражение на стекле. Тянуло в сон. От двери дуло – к рассвету опять выстудит всю машину.
– Ты в курсе, как ты странно двоишься? – пробормотала Баэль.
– Бухать-то завязывай. Так и будешь в холодном сидеть? Чё ты жмёшься, тёлке тёлку стесняться глупо. Не, я понимаю, чешуйчатая задница Арчи – это не для слабонервных, к этому привыкнуть надо…
– Ты ещё и с ним трахаешься?
– Нет, если тебе от этого легче. У тебя странная фиксация на этой теме, – Морруэнэ облизнула тонкие бескровные губы. – Секс – это способ социального взаимодействия, а не вершина отношений, – принялась разглагольствовать она, прижимая одежду к груди – более жестом задумчивости, нежели стыдливости.
– Это не повод перетрахивать всю исследовательскую партию, – Баэль затолкала канистру обратно под сидение.
Хватит с неё. По телу разгоралось мягкое тепло. Было бы действительно лучше переодеться, но вице-консул твёрдо вознамерилась делать это уже после того, как апологет гнилой философии уляжется.
– Ну, ещё не всю, далеко не всю, – хмыкнула Морруэнэ и гибко потянулась выключить верхнее освещение в салоне.
«Онега» погрузилась в темноту. Морруэнэ неожиданно сильным движением притиснула Баэль к себе. У княжны были горячие руки и горячее тело. Ровный жар чувствовался даже сквозь ткань.
– Опыт, любопытство, снятие напряжения, – выдохнула она в губы вице-консулу. – Не вершина отношений. Если выше ставишь собственное удовольствие, объект не важен.
Баэль, выругавшись, отпихнула Морруэнэ и полезла в потёмках искать свои вещи.
После мучительно долгих пререканий, переругиваний и требований княжны в десятый раз подтвердить, что никакого ментального эха в округе нет, и можно спать спокойно, улеглись на разложенном диване заднего ряда кресел в одном спальнике.
– Петушарством отдаёт твоя философия, – пожаловалась вице-консул.
– Тебе лучше знать: это же не я тут перевозбудилась, – подленько захихикала княжна, пнув Баэль в коленку.
Баэль заскрежетала зубами, посмотрела на белевшую в темноте крышу «Онеги» и повернулась на бок.
– Спокойной ночи, лживая ты сука, – выдохнула она, разомлевая в тепле.