Имплицитный фактор

Страницы на светящемся экране мелькали, подчиняясь лёгкому касанию. Керемет не стал бы утверждать, что помнит всю Книгу наизусть, но это определённо была она. Копия наёмницы отличалась двумя пунктами. Добавленными в конце главами – на одном из рисунков там Керемет узнал в металлической болванке-неваляшке смерть, убившую детей пастуха – и титульным листом. «2265 год. Новая Москва» – гласили мелкие буквы.

Что случилось с Москвой? Ответ был известен каждому сопляку. Она утонула. Если задуматься, Керемет сам не знал, чего ждать от запуска Объекта. На бумаге всё выглядело гладко, но на деле Керемету было любопытно проверить, хлынут ли из небытия за рамой Объекта воды морские. Признаться, людей (и нелюдей?) с той стороны он никак не ждал.

Он скосил взгляд – наёмница держалась близко, в световом круге, и без особого пиетета перелистывала хрусткие страницы Книги. Керемет морщился после каждого отломанного уголка листа. Наконец, Мор захлопнула справочник – в призрачных отсветах экрана было видно, как взвились вверх пылинки.

– Ну и древность, – Мор чихнула. – Подожди пару лет и за бешеные бабки втюхаешь это букинистам. Немудрено, что ты ничего не знаешь про астролябии – это издание тех лет, когда их ещё не изобрели. Откуда оно у тебя?

– По наследству досталось. Лучше скажи, откуда у тебя это? – он помахал тонкой пластинкой со светящимся экраном. – Деды говорили, такие штуки сломались в первую очередь.

– Ой, неудивительно, это говно тибетское еле год по гарантии живёт, – отмахнулась наёмница, отобрала пластинку, что-то нажала, небрежно скатала её в трубочку и сунула во внутренний карман куртки.

После резкого света перед глазами плавали цветные круги, костерок чуть в отдалении казался совсем слабым. Над головой чёрными тенями носились мелкие ночные твари, откуда-то из лощины скрипела несмазанной дверной петлёй сова сплюшка. Мимо протопал Кыстынчи, разрушая очарование вечера.

– Звиняйте, нарушил уединение свиданки, отолью в другом месте, – отвесил он поясной поклон, разглядев их у кабины грузовика. – Времени не теряешь, Киря?

– Иди давай.

– У кого что болит, – чопорно поддакнула наёмница, когда Кыстынчи ушёл. – Дался ты мне.

– Действительно, – кивнул Керемет, снимая с волос Мор застрявшую травинку.

Наёмница беззаботно пожала плечами:

– Просто кого угодно легче дожать, пока он переживает надуманную проблему прикрывания своей голой задницы. Учись азам допроса, потеряшка, может, пригодится… – она выудила из кармана куртки мятую пачку сигарет. – Сколько, говоришь, твоим дедам? Тебе что-то типа слегка за двадцать, правильно? Значит, ваши деды где-то начала шестидесятых годов призыва…

– Почему? Восьмидесятых…

Наёмница уставилась на него недоумённо:

– Но ведь сейчас только семи… стоп, восьмидесятых? Точно?

– Восьмидесятых, – терпеливо повторил Керемет. – Они все поумирали. Я, когда маленький был, ещё застал некоторых.

Мор молчала, промахиваясь огоньком зажигалки мимо сигареты. Она чертыхнулась, оставив тщетные попытки, и подняла глаза на Керемета. Лицо у неё было растерянное, почти беззащитное.

– Господи… сто восьмидесятых?

– Ну да.