Имплицитный фактор

– Что-то ты долго, – заметил он, когда из темноты показался Оранжевый, которого слегка шатало под весом его канистры.

– Тяжело, – скрипнули динамики.

– Хилый ты какой-то, – заметил Арчи, задвигая канистры вглубь багажника. Он преисполнился скрытого самодовольства, что не растянулся со своей ношей по пути от родника в этой клятой темени и даже намного обогнал Оранжевого. – Я думал, за пропавшим без вести сородичем должны послать типа спецназовца.

– Я тоже так думаю.

Арчи закрыл машину и покосился на весело потрескивающий костерок. «Онегу» поставили на некотором отдалении от лагеря нечистых, но трапезничать решили у общего костра, для облегчения дипломатии. Пока дипломатией оставили заниматься Баэль и Морруэнэ – не самый удачный выбор, если бы кто-нибудь поинтересовался мнением Арчи. Он махнул рукой, приглашая каппианца идти к костру.

– Чем ты вообще по жизни занимался?

– Оператор инкубационного комплекса.

Арчи старательно обдумал эту информацию. Потом уточнил, относится ли это к бройлерным цыплятам или чему-то подобному. Оказалось, что нет.

– Типа акушерка, что ли? Не вздумай такое в приличном обществе брякнуть.

Давным-давно Зауриэль научил Арчи одной важной премудрости. После многолетних наблюдений за Злым Полковником и ему подобными премудрость только подтвердилась. Арчи чувствовал, что настала пора Передать Сокровенное Знание следующему ксеносу:

– Люди станут тебя уважать, только если убедишь их, что выпиливал таких, как они, пачками.

Оранжевый повернул к нему белевшую во тьме маску:

– Не получится убедить.

Арчи вздохнул.

– Тогда сейчас будет другой способ. Учись, пока я жив.

Морруэнки у костра уже не было – наверняка её, по примеру Зауриэля, понесло шарахаться по лагерю нечистых. Баэль поддерживала светскую беседу с белобрысым и жирным нечистыми – третий, которого они подобрали сегодня в степи, тоже куда-то пропал. Арчи и в голову не приходило, что по его бывшей родине слоняется столько нечистых.

Арчи уселся на землю рядом с вице-консулом Аэлвостана и придвинул к себе ничейную жестяную миску. Содержимое её представляло собой гречку с неопознанными кусками мяса, а значит, годилось в пищу. Жирный с белобрысым явно напряглись при появлении Арчи. Арчи жевал под всеобщее молчание.

– Вы, наверное, думаете, как я вообще дошёл до жизни такой и примкнул к людям? – наконец, изрёк он.

Первым очнулся белобрысый:

– Я вот думаю, как ты жрёшь Костяново хрючево и не жалуешься.

Жирный надулся. Теперь понятно, с какого перепуга он смотрел с таким умилением.

– Ну и как? – спросил жирный.

– Нормальное хрючево.

– Не, в смысле, как до жизни такой дошёл?

– А… я диссидент, – небрежно обронил Арчи.

– Кто?

– Перебежчик, – пояснила Баэль.

– Боролся с несправедливым режимом амумих, – он элегантно умолчал, что борьба его состояла, в основном, в отлынивании от работы, ибо пути революционной борьбы зачастую неприглядны.

Нечистые уважительно присвистнули.

– А этот с чем борется? – белобрысый кивнул на Оранжевого.

Тот увёл у революционного дельтийца миску, выковыривал когтем мясные куски и безжалостно с ними расправлялся. В том, как двигались сложносуставчатые челюсти каппианца, было что-то сколь омерзительное, столь и завораживающее.

– Это Ядовитая Роса. Отправлен на подмогу диверсанту, который в одиночку действовал на вражеской территории последние шесть лет. Роса, отдай хавку, кстати.

Нечистые долго молчали.

– Обо всякой политике это Кире с вами интересно потереть будет, – заметил белобрысый.

– Так, а если без словесных кружавчиков, – нахмурился жирный, – вы грабить чешуйчатожопых, что ли?

– Немножко, – покаянно призналась Баэль.

Арчи с укором воззрился на вице-консула. Впрочем, его особо не удивило, что аэлвы собрались свозить награбленное на ворованной машине. Каждый раз, когда он вляпывался в какую-нибудь историю вместе с Зауриэлем, дело пахло награйкой. Вот, он уже даже думать стал теми же странными словами, как и остроухие.

Нечистые переглянулись, расплывшись в понимающих улыбках.

– Ну, так бы и сказали. Мы за тем же.