Имплицитный фактор

Юваш стремился быть на острие передовой науки. Это означало, что он не пошёл по пути предков, впаривая болезным и немощным целебный мышиный помёт и сомнительные грибочки. Нет, вышеперечисленные сомнительные ингредиенты он тщательно высушивал, измельчал и закатывал в шарики из мела и мучного клейстера. Юваш искренне верил, что цивилизация, додумавшаяся до такого, точно близка к прорывному уровню. А вот содержимое стеклянных пузырьков с блёклой надписью «цистамин» не имело к кустарному фармацевтическому производству никакого отношения – их Юваш прикарманил, шатаясь по складам Объекта. Кто ж знал, что они пригодятся.

– Да-а… как вошли, что называется, так и вышли, – или не пригодятся. – Может, оклемается ещё – он вроде недолго там был, – пожал плечами медик-шаман.

– Что-то Керемет запропастился, кстати.

– Это всё ты орал: «чего бензин катать?» – передразнил Юваш. – Конечно, пешкодралом он теперь до ночи шарахаться будет.

– На кой хрен его вообще туда понесло?

Юваш пожал плечами и замер, подняв палец к темнеющему небу. Кыстынчи прислушался. Потом недоверчиво обернулся в машинам – нет, угловатая коробчонка внедорожника угадывалась в лиловом сумраке. Фары ещё невидной за холмом машины мигали, то шаря по небу, то никнув, когда она ныряла с пригорка на пригорок.

– Может, на водопой кому приспичило? – пробормотал Юваш, торопливо дожёвывая свой бутерброд.

– С каких пор степняки так жируют?

– А чешуйчатые в открытую, да ещё и в ночь, не попёрли бы.

Машина одолела холм, остановилась, приглушила фары. В сумраке особо не разберёшь, но ни на здоровенные гусеничные транспортёры чешуйчатых, ни на их же парящие коробки не похожа.

Две фигуры шли к костру. По крайней мере, одного из них Кыстынчи узнал.