Страница 50 из 59
- Хороший ли, плохой, но он оберегал нас ото зла. - Спокойно произнёс нищий; ему вторили согласные выкрики, брань и плач. - А теперь кто защитит город? Ты обрёк наш дом на гибель, а нас - на бегство и скитания. Ради чего?
- Ради победы над Тьмой. - Твёрдо ответствовал Тагор. - Когда я проткну её чёрное сердце, жизнь вернётся не только в Салан, но и на всю Крайнюю землю.
- Такое ли оно чёрное? - непонятно проговорил старик.
Поземский не ответил - оставив за спиной скорбную толпу, он начал спуск по лестнице. Когда рыжая голова исчезла в проломе, дневной свет померк: тучи стремительно затягивали небо, готовясь поглотить последний свободный город в этих краях.
* * *
Прямой и бесконечно длинный, туннель вёл на север, едва заметно отклоняясь к востоку. Он был довольно широк, имел почти квадратное сечение, но в целом походил на обычную шахтную выработку, где Тагору доводилось бывать по молодости. Толстые деревянные столбы (откуда взялись брёвна в краю равнин?) подпирали потолок; неровные каменные стены хранили следы кирок и посверкивали иногда кварцевыми жилами; пол же выровняли цементным раствором почти идеально - по ровной шероховатой поверхности было весьма удобно идти. На удивление, в подземном ходе даже было светло: драгоценные солнечные камни, вмурованные в стены, давали неяркий ровный свет.
Рыцарь шёл больше пяти часов с небольшими передышками - его ровный размеренный шаг давал понять, что Тагор готов поддерживать темп хоть круглые сутки, если понадобится. Но когда день, по прикидкам странника, стал клониться к вечеру, туннель расширился и перерос в небольшой зал, освещаемый целой гроздью кристаллов на потолке. Здесь было установлено несколько деревянных скамей, имелось кострище, запас сухих дров и хвороста, в углу были сложены торбы с непортящейся снедью и свёрнутые спальники. Кто-то из Повелителей или их слуг очень основательно подошёл к организации путей отступления - скорее всего, даже расстояние между такими привальными залами было рассчитано под один дневной переход. При всей тяжести и невзгодах прошедшего дня, путник невольно улыбнулся иронии происходящего: все эти запасы были предназначены для Падших, а воспользуется ими он, Тагор Поземский, чтобы, в конце концов, разделаться с Тьмой в её логове.
Тагор развёл костёр - как и в любом подземелье, здесь было прохладно, а воздух тяготил затхлостью. Среди припасённых вещей нашёлся и котелок, и кинемур, и несколько больших кожаных бурдюков с водой, покрытых рунами Недвижности - эта мирская магия, знакомая каждому древлянину, не давала воде стухнуть. Так что рыцарь сварил похлёбку из сухарей и той немногочисленной снеди, что имел при себе, поел в тиши, посидел какое-то время, глядя в огонь, а потом развернул один из мешков и лёг спать, не снимая доспехов - скитаясь по самым глухим закоулкам мира, Тагор настолько привык носить металлический панцирь везде и всюду, что давно не чувствовал его веса и не ощущал неудобств. Рана на бедре уже полностью затянулась и не требовала обработки - ещё один подарок первородной силы Паутины, крупицы которой были превращены в энергию Жизни и исцелили тело.
В глухой тишине зала, укрытого глубоко под землёй, в самом безопасном месте на много часов вокруг, сон скитальца был тревожен. Его глаза беспокойно гуляли под смеженными веками, по лицу волнами пробегали тени снов, и само это лицо в отсветах костра порой казалось чудовищной маской. Иногда губы рыцаря шевелились, беззвучно проговаривая имена и названия, давно потерявшие смысл для всех, кроме самого Поземского.
Тагору снился дом.
Каменистый Предел недаром получил своё название - в такое место трудно влюбиться. Графство располагалось на юге Эрлены, однако климат здесь царил суровый, северный - холодные ветра с Мраморного моря гнали к материку скопища туч, которые изливались затяжными дождями, превращая любое время года в позднюю осень. Тёмные волны лизали берег, где не было ничего, кроме тысяч и тысяч гранитных глыб всех размеров и форм - голая неплодородная земля была усыпана ими на много шагов от линии прибоя, лишь кое-где пробивались чахлые кусты и деревца. Пахотные земли графства располагались дальше вглубь материка; но первые хозяева этих мест решили построить свой замок на побережье, превратив его в сторожевой пост на южном рубеже Эрленского королевства.
Этот мрачный, суровый край был для Тагора самым родным местом во Вселенной - от рождения и до взрослых лет он не знал ничего другого. Драконий Клык, сложенный из тех самых камней, что были обильно раскиданы вокруг, вдавался глубоко в море, и о его стены бились в шторм ревущие пенные валы. Единственная башня замка, Дозорная, метила остроконечной вершиной в хмурое небо. Здесь размещались покои Тагора, отсюда он мог созерцать безбрежную морскую гладь, с дождями и солью впитывая дух родной земли. В небольшом внутреннем дворе молодой наследник рода Поземских учился бою на мечах, шестах, кинжалах и топорах с отцом или капитаном гарнизона. В большой пыльной библиотеке юноша постигал грамоту, учил историю, астрономию и другие благородные науки. По скользким камням побережья лазал ещё мальчишкой, зарабатывая синяки и ссадины. В тёмных закутках коридоров зажимал молодых сговорчивых служанок. Первый поцелуй, первый пропущенный удар, первое купание в холодном море, первая выученная литера - бесчисленное множество вещей, которые и делают человека тем, кто он есть.