Страница 36 из 43
— А, понятно. Что ж, раз ты так думаешь, а думаешь так не только ты, — жеманно и скороговоркой проговорил Заречный, — дела у нашего дражайшего таварисча полковника идут неплохо.
— Григорий Романыч, — Веник оскорбился, — я, может быть, конечно, и начинающий... — здесь его мысли разбежались по нескольким направлением, и каждое из них было исполнено глубокого смысла, совершенно невыразимого словами.
— Понимаешь, Вениамин Николаич, — Заречный обнял Маркова за плечи, — пусть она осведомитель, пусть, хоть агент ноль-ноль-семь, даже пусть ноль-ноль-один или три ноля. Но почему, скажи мне, я узнаю, что у неё останавливаются вот уже два месяца гастролёры из Грузии от синюшных синяков, а?
— Я не знаю, — Марков смутился и смотрел в пол.
— Вень, а тебе пока и не надо знать, — Заречный слегка тряхнул Маркова, — узнаешь ещё столько, что захочется забыть поскорее. А сейчас просто съезди к ней и, если повезёт, возьми эту шелупонь.
— Хорошо, Григорий Романыч, я понял, — Марков посмотрел на Заречного, и взгляд его был полон преданности и благодарности.
...
— Здесь во двор и остановите, — скомандовал Марков водителю.
Машина проехала сквозь арку и спряталась в тёмном дворе среди ночующих легковушек. Марков и оперативники отправились пешком к дому Филы.
— Она нас видела уже. Может не открыть по-хорошему, — заметил опер в светло-коричневой кожаной куртке, из-под которой виднелась малиновая футболка.
— Нам бы почтальон не помешал сейчас, — отозвался второй опер в синем коротком пуховике.
— Где же мы возьмём сейчас почтальона, на ночь глядя? — усомнился Марков, но понял, что говорит неавторитетно и уверенно добавил: — Сообразим что-нибудь!
В соседнем с домом Филы дворе около дорогого автомобиля стояли шикарно одетые мужчина и женщина.
«Strangers in the night...» — пропел Марков.
— Что, Веня, на песняк пробило? — съехидничал опер в пуховике.
«Lovers at first sight...» — проблеял в ответ Вениамин. — Любовники на первый взгляд. Вот они нам и помогут.
— Ты, Ванёк, не долбанёк? — опер в малиновой футболке жалостливо посмотрел на Маркова. — Гражданских нельзя привлекать!
— А мы привлекать и не будем, — бросил Марков операм и обратился к парочке: — Прошу прощения!
— Что вам надо? — крикнула женщина.
— Ребят... давайте это, спокойно... — мужчина заслонил её.
— Не волнуйтесь, всё в порядке! Милиция! — Марков протянул удостоверение.
...
Оперативники заняли позиции по сторонам двери, к которой подошёл человек в кашемировом пальто терракотового цвета. Поля сдвинутой на лоб клетчатой фетровой шляпы с узким ремешком на тулье скрывали лицо мужчины. Узнать в нём Маркова, тем более глядя в дверной глазок, было совершенно невозможно. Марков посмотрел на оперативника в малиновой футболке и, получив подтверждение готовности, нажал кнопку звонка. Защёлкали замки. В глазке вспыхнул и погас свет — кто-то смотрел в него.
— Кто ещё? — недовольный голос Филы Марков узнал безошибочно.
— Извините за беспокойство! У меня в машине девушка, — для убедительности Марков отвёл руку назад и в сторону, указывая на лестницу. — Ваша девушка... Ну, вы понимаете. Ей плохо. Она таблетки выпила или накололась. Она ваш адрес повторяет всё время. Я не знаю, мне её в больницу везти, в милицию или куда? Я вообще-то деньги заплатил...
— Да что ж ты орёшь на весь дом, козёл! — послышались глухие ругательства из-за двери и лязгнула щеколда.
Только дверь начала открываться, оперативник в пуховике рванул её на себя, и Марков сунул удостоверение в лицо ошарашенной Филе:
— Милиция!
— Опять ты! — огрызнулась Фила.
Оперативник в кожанке обхватил Филу под грудь и оттолкнул в сторону. В конце длинного коридора открылась дверь комнаты, и показался мужчина с похожей на пистолет штуковиной в руках. Опер в пуховике припал на колено, выставил вперёд пистолет, держа его обеими руками, и крикнул:
— Брось оружие!
Практически мгновенно Марков сообразил проскочить в комнату слева. Мужчина с непонятным предметом стал поднимать руки, и тут же из комнаты справа появился большой оранжевый плюшевый медведь. Оперативник выстрелил. Пуля попала в медведя и выбила его из рук ребёнка. Опер прыгнул вперёд, втолкнул ребёнка в комнату и выстрелил ещё раз.
— А-а-кха-а! Му-ухли-и! [1] А-кха-кха! — закричал мужчина и упал на пол.
Марков влетел в комнату и столкнулся в темноте с человеком, всё это время не выдававшим своего присутствия. «Как Романыч днём парня скрутил...» — мелькнуло у Веника в голове. Он, не останавливаясь, схватил руку мужчины и почти всё правильно сделал, но, инстинктивно пытаясь держаться подальше от бандита, не прижал к себе его локоть. Мужчина поднырнул под руку Маркова и в следующий миг Веник стоял с заломленной назад рукой, прижатый лицом к стене и в висок ему упирался холодный металл. Сомневаться, что это пистолет не приходилось. Возня в коридоре, ругань Филы и истошный крик раненого казались Маркову далёким эхом. Он слышал и чувствовал частые удары своего сердца и думал только, что пока не пришёл страх, надо действовать.
— Слушай, мэнт, — человек говорил с сильным акцентом, — там с маим корешем дзэфка. Спасы её, забэры отсюда. Слыш?
— Ды, — Веник, как мог, кивнул.