Страница 9 из 95
- И как мы все это домой потащим? – округлила глаза сидящая рядом с ним девушка.
- Ну, в несколько заходов. Я разве тебя таскать заставляю? Сам унесу. Ты, главное, иди домой.
- Ну, что как…
- Дана! – возмутился Сыч. – Я тебя предупреждал – мы сюда не въедем? Предупреждал. Так чего тогда этот пустой спор разводить? Или, если не хочешь – так жди в машине, пока я все унесу.
Дана не решилась спорить дальше: Сыч был весьма горяч на характер, и хотя не страдал рукоприкладством, орать умел весьма и весьма угрожающе. Она вынула из кармана куртки телефон и полезла в соцсеть, дав знать, что лучше подождет его в машине. Сыч лишь хмыкнул и, выйдя из машины, схватил с заднего сиденья две тяжеленные огромные сумки и потащил вниз, в овраг, по раскисшей, вспучившейся вонючей грязью дороге.
На все перетаскивания скарба – «шестерка» была набита до отказа – ушло больше часа. Наконец, когда все перемещения были завершены, Сыч жестом показал подруге – все, самая нудная и трудоемкая часть переезда завершена и она вышла из машины и огляделась вокруг.
- Ты все-таки думаешь, что это было разумно?
- Что? – переспросил Сыч.
- Ехать сюда. Ты не извлек никакого урока из того, что было летом?
- Летом я сюда за другим делом приехал, а сейчас – жить. Скорее всего, никакого клада там нет и не было, да и вообще не до него сейчас. Пойдем пока, к тому времени, как мы себе найдем собственную хату, все уже обсохнет. Я смотрел прогноз – обещали теплый апрель. И вообще, чья была идея, а? – повернулся к ней Сыч.
- До апреля еще две недели. Дожить еще надо. – Насчет принадлежности идеи Дана решила благоразумно умолчать. Идея была и впрямь не его.
- Доживем, куда денемся. Ладно, пошли… - Сыч, уже взявший Дану под руку, остановился: из супермаркета выходили две фигуры, проигнорировать наличие которых было бы крайне неудобно.
- Что такое? – покосилась Дана.
- Да пацаны идут, - отмахнулся Сыч, отстранился от нее и зашлепал по лужам навстречу друзьям – это были Макс Сотовкин и Егор Ахмелюк, по-видимому, вознамерившиеся выпить пива, потому как у Ахмелюка в руке был прозрачный пакет, в котором без труда угадывались очертания полторашек и яркие пятна пакетов с чипсами.
- Сыч? – вытаращил глаза Ахмелюк, оглядывая друга. – Тебя-то как занесло? Ты вроде не так давно в отпуск ходил.
- Так я все, - махнул рукой Сыч, - на постоянное место жительства сюда. Работы нет, денег нет, перспектив нет…
- В Нижнем? – вытаращил глаза уже Сотовкин.
- В Нижнем, Киса, в Нижнем.
Никакой иронии или гомосексуальных замашек в этой фразе не было и в помине: «Кисой» Макса Сотовкина прозвали как раз эти люди, после того, как он в армии проиграл спор, условием которого было неделю каждый день мяукать на вечерней поверке. Причем не просто мяукнуть, а мяукнуть так, чтобы это заметило как можно больше солдат и как можно меньше офицеров. Киса честно отмяукался и получил, помимо внеочередного наряда по столовой, свою кошачью кличку. Его это, впрочем, не слишком расстраивало: кошки Сотовкину были по характеру весьма близки. Сычи ему нравились больше, но один такой сыч, которого в роте ни разу никто не назвал по имени, уже был, поэтому пришлось довольствоваться кошачьим позывным.
Все это время Дана молча стояла, ковыряя носком сапога комок грязного снега, зная, что вмешиваться в разговоры Сыча с армейскими друзьями не стоит – чревато. Даже торопить. Она устала, хотела есть, спать, в уборную, но возражать все равно не решилась.
- И что ты здесь планируешь делать? – спросил Ахмелюк. – Кстати, как насчет пива?
- Ну, я с дамой. Приехал, сдал деду и сразу убежал куда-то – так не годится.
- Так приводи даму, мы ко мне пойдем.
Несмотря на всю необщительность и замкнутость Ахмелюка, среди всех знакомых Макса и Сыча именно он в Серых Водах слыл самым хлебосольным хозяином и большинство дружеских сборищ проходило именно на его жилплощади. А может, просто потому, что жил один, чем остальные похвастать не могли, и чувствовал в этом свою ответственность перед друзьями: где им еще спокойно попить пива и поговорить о мужском, как не у него? У всех остальных в доме либо родители, либо женщина. А кучковаться, как девятиклассники, по всяким развалинам и подъездам в двадцать пять, а то и больше лет как-то несолидно уже.