Страница 8 из 95
- Оно мне не нравится. Не нравится, как оно звучит, и все, причем ненамного меньше, чем не нравится сама она. Но это детали, опустим. Ты все же попробуй разработать для себя способ контролировать эти потоки, разделять их, формировать разные фонды для разной информации, чтобы они не пересекались, я хочу, чтобы во время сеансов ты был только мой.
- Да я и вне сеансов только твой, Мелисса.
- Не только. Ты принадлежишь этому миру, этот мир принадлежит тебе, вы нераздельны. Ты – его часть, и я не могу требовать от тебя ничего невозможного, ведь если будет плохо тебе, плохо будет и мне во всех смыслах. Поэтому мой ты только во время сеансов, а в другое время ты не можешь быть моим, даже если хочешь этого сам. Попытайся.
Табак в трубке догорел. Он опрокинул ее на стол, из нее высыпался странный, красноватого оттенка пепел. Может, он курил вовсе не табак?
- Что ты еще можешь сказать мне?
- Думаю, я скажу, что имеет смысл завершить на сегодня. Как ты думаешь, такие частые сеансы не могут истощить кого-либо из нас?
- Я всегда держался того, что нельзя бесконечно обращаться к положительному. Оно выцветает, блекнет, перестает вызывать нужные эмоции. Но, знаешь, Мелисса, ты и сама не беспомощна, ты тоже многое можешь. Властительница этого поля, этой сферы – ты. Здесь много зависит от тебя. Как ты решишь, так и будет.
- Глупый, - Мелисса потрепала его по волосам, сняв перед этим перчатку. – Пожалуй, я пойду. До встречи.
Она распахнула дверь и медленно растворилась в темноте, зиявшей в проеме.
[1] Известный советский педагог Ш. А. Амонашвили, книга «Единство цели»