Страница 55 из 95
- Нет. Хотя было бы лучше, если бы никто об этом не узнал.
- Никто не узнает.
- Так вот. Каждый должен заниматься своим делом. У каждого свое поприще, где он может достигнуть успехов и нехреновенько так подняться. Андрюха его нашел, но поскольку поприще его мало популярно, он и считает нужным перейти на другое. Он не только из-за тебя это делает, ты его тоже пойми. Его постоянно до тебя френдзонили, кидали, считали за мальчика-подружку, с которым можно обсуждать, пардон, трусы и прокладки. Это все не два месяца длилось. И это все в него въелось. У него уже почти врожденное недоверие к женщинам. Он подозревает, что ты, может, и не полностью такая, но не сильно от них отличаешься, и что рано или поздно он тебе надоест и ты либо опять превратишь его в подружку, как многие до тебя, или вообще бросишь. Это все друг на друга наложилось – он и стал думать, что успех имеют только такие мужики, как его батя. А поскольку терять тебя он не хочет, да и никто бы на его месте не захотел – решил перестраховаться. Переубедить его будет сложно. Крепись. Но ты сможешь. Я в тебя верю.
- Правда? – Ирина посмотрела на него.
- Да. Это реально. Особенно если нам объединить усилия. Ахмелюк с Каваевым нам не помощники, Сыч специфику проблемы просто не поймет. Но они могут послушать тебя, а Андрюха может послушать меня. Если мы будем вместе возвращать их на изначальные орбиты, то, глядишь, что-то и получится.
- Мне, конечно, немного льстит то, что ради меня он пытается измениться, - сказала Ирина, - я женщина, и мне по определению приятно, что ради меня на что-то готовы, но он упустил один вопрос: он не спросил меня, а нужно ли это все мне. И я его тоже терять не хочу, потому что у меня с ним самое высокое понимание среди всех, кто вообще со мной когда-то был. Одному не нравилось, что я пою, и он ревновал. Хотел, чтобы я или просто работала, или вообще дома сидела, но в любом случае на публике не появлялась. Другому не понравилась моя бесхозяйственность. Третий не хотел пускать меня на гастроли… Четвертому – еще что-нибудь не то. Его во мне все устраивает, но почему он не может в толк взять, что меня тоже все устраивает в нем?
- Я тебе объяснил уже до этого. Он не верит женщинам. – Макс закрутил банку с окурками.
- Пойдем в дом, - предложила Ирина, - музыку послушаем, поговорим, может, еще немного выпьем, если ты хочешь…
- Пойдем, почему нет. Я не все свои темы еще затронул.
Букарев свалился со стола на кухонный уголок и, подложив под голову кулак и свесив с уголка ноги, заправски храпел.
- Возьми, пожалуйста, остатки водки в графине и пирог, там в холодильнике еще пара кусков есть, - тихо сказала Ирина, - и выключи здесь свет и закрой дверь. Пусть здесь дрыхнет, раз он такой.
Когда Макс вернулся в комнату, Камелина сидела перед компьютером и что-то сосредоточенно искала в своих аудиозаписях в соцсети.
- Там в углу журнальный столик на колесах, выдвини его перед диваном, - тихо сказала она. – Да, кстати, подожди пока, я схожу умоюсь. Не хочу, чтобы ты меня чумазой видел.
Расставив графин, рюмки и блюдца с кусками пирогов на столике, Макс довольно долго ждал, пока она смоет растекшуюся тушь, и слушал включенную Камелиной песню.
«Я незаметна на дереве в листьях,
Наполняю жизнь свою смыслом,
Пряду свою тонкую нить…»
Это да, у каждого своя нить, и не надо пытаться прясть чужую – правильно все равно не получится…
«А моря до краев наполнялись по каплям,
И срослись по песчинкам камни,
Вечность – это, наверно, так долго,
Мне бы только мой крошечный вклад внести,
За короткую жизнь сплести
Хотя бы ниточку шелка…»
Заслушавшись, он не заметил, как вернулась Ирина.
- Нравится? – тихо спросила она.
- Что?
- Песня.
- Смысл в ней определенно есть. В некотором плане, мы все прядем свою нить.
«Я не умею чего-то еще,
Я маленький червячок,
Мир безумный проносится мимо…
А мы создаем своими руками
Невесомые тонкие ткани,
Красота вполне ощутима…»
- И все мы маленькие червячки. И не умеем чего-то еще, - заключил он.
- Вот и я тоже всегда так думала. Главное, на правильное дерево залезть.
- Даже если ты всего лишь червячок. И всего лишь создаешь ткани. Красота, так-то, тоже вещь для мира важная. Нельзя обращать внимание исключительно на самые базовые вещи. От этого только деградируешь, - сказал Макс. – У Андрюхи внутри сейчас падение Рима под натиском варваров.