Страница 48 из 95
- Так с Иркой. Ты что, не в курсе разве?
Когда Макс последний раз заходил к Каваеву, тот жил один и ни о каких Ирках и совах речи и не заходило. Хотя пока он работал на почте, сначала на Теплой, а после расселения двухэтажки - на Мартовской улице некоторое время жила некая Ирина Шафранова, которая по слухам держала в доме сову. Поскольку слухам Макс имел обыкновение не особо-то верить, а сова в доме звучала как-то совсем уж фантастически, внимания не обратил, особенно если учесть, что Шафрановой ходили только простые письма и он ее не видел, а стало быть – не мог и оценить вероятность того, что она действительно держит сову. А тут, как выяснилось, мало того что держит, мало того что двух, так еще и живет с Каваевым…
Стало понятно, почему последние месяцы Юрец почти не показывался на публике.
- Она у тебя комнату снимает, что ли? – решил прощупать сумасшествие еще и этого товарища Макс.
- Нет, почему? Она у меня живет.
- Родственница, что ли?
- Блин, Киса, вот чего ты тупишь? Взрослый уже мальчик. Не догадываешься, с какими целями двое взрослых людей разного пола живут вместе? Хотя и спят в разных комнатах.
- Почему в разных?
- Потому что у меня нет сил, а у Ирки желания. Домой после погрузки придешь, пожрать себе сделаешь, приберешь, так тут уже только спать хочешь и ничего больше. Думаю вот, уйти, что ли, с базы? И – не могу. Держит что-то. Не знаю, что.
Эм… Гм… Что-то этот рассказ уже совсем ни в какие ворота не лезет.
- Сов тебе показать? – спросил Каваев.
- Да не, не надо.
- Это хорошо, Валенок чужих не боится, а Лапоть у нас нервный стал. Слышишь, бухтит? Это Валенок. Лапоть только орать умеет. Засранец вредный. Даже мне в руки через раз дается, что уж там про незнакомых говорить. Одна Ирка с ним что-то сделать в состоянии.
- Юрец, мы гулять, - объявила заглянувшая в комнату девушка. На ее левой руке была надета перчатка сокольника, а на ней сидела сова – живая, растрепанная, нервно щелкающая серовато-желтым клювом рыжая сова. – Валенка не корми, он уже трех сегодня съел, хватит ему. Гостю… кстати, как вас?
- Макс, - представился Сотовкин.
- Очень приятно, я Ирина. Так вот, Валенка лучше не показывай, он не в духе сегодня чего-то, Лапоть вообще в истерике, пойду его проветрю. Скоро вернусь.
Взметнув длинной мятой юбкой пыль от грязной спецовки Каваева, она вместе с вредной птицей унеслась вон с глаз – слышно было, как Лапоть противно орет на скрипящую дверь.
Макс покачал головой.
- Жесть.
- Что так? – осведомился Каваев. – Пардон, чувак, угощать нечем, я до дома еле дошел сегодня.
- Как ты так живешь?
- Элементарно, Ватсон. Беру и живу. А ты сам-то как? О себе ни слова. Говорят, ты с почты ушел?
- Не я ушел. Меня ушли. Сокращение-с, батенька.
- Понятно. Да, собственно, с работой в городе полная задница. Куда пошел после почты?
- В ювелирку охранником.
- Вот оно чего, Михалыч… - Каваев приподнялся на локте. – Слушай, будь другом, принеси там с кухни бутылку с минералкой?
- А сова меня не сожрет?
- Да она в комнате сидит. Не она, а он, кстати, это мужики у нас оба. Самки у сов еще злее.
Макс притащил с заваленной грязной посудой кухни початую бутылку «Святого источника» и сел рядом с Каваевым на диван.
- Так как же ты докатился до жизни такой?
- Какой? – спросил Каваев, открывая бутылку. Пил он долго, большими, шумными глотками, колотился острый кадык на уже успевшей загореть шее.
- Вот такой. И как за совами следить, если оба работают?
- Ирка не работает.
- То есть ты еще и содержишь ее вместе с совами?
- Почему содержу? Она с ними на фотосессии ездит, кормовыми мышами торгует – их не только совятники, их террариумисты еще берут, ну и кто других хищных птиц держит, тоже мышей надо, - канал у нее на Ютубе с толпой подписчиков. Она ненамного меньше меня зарабатывает, а иногда и больше.
- Слушай, а как ты с ней сошелся-то? – Макс придвинулся ближе, готовясь слушать умопомрачительный сказ.
- Я тогда грузчиком в фирме работал. Ну как, в фирме, у чувака пилорама и еще два грузовика, он на них мебель возит переезжающим, еще что-то там… Тогда как раз двухэтажку на Теплой расселяли. Она там жила, это квартира ее деда, который лет шесть назад умер. Ирка так-то в Паржане выросла, только она со своими жить не хочет, у нее маменька религиознутая на всю башку и отчим такой же, они на нее со школы еще давили, чтобы в монастырь ушла, как подрастет. Ей оно надо?... а папаня – отсюда, он где-то на Скобе живет. Она к нему уехала. Дом, значит, расселили. Ирке выдали квартиру, уж не помню где… но точно не в ельцинках. И тут сразу приезжает ее маман и начинает ныть: ой, детей много – а их там много, - работы нет, денег не хватает, ты уж сдай ее, себе сними подешевле что-нибудь, разницу - нам… Она сдала, себе сняла халупу какую-то на Мартовской. Ну а познакомился я с ней, когда грузил ее барахло из двухэтажки. Сов тогда еще не было. У меня-то дом большой, сказал – переезжай ко мне, ну, не сразу, когда встречаться начали.