Возьми с собой время

Дом у Каваева был и впрямь большим. Когда-то он был двухквартирным, вторую квартиру в начале девяностых выкупил его отец, занявшийся коммерцией. Прогорел он довольно быстро, но квартира осталась, и ее можно было сдавать разным людям, а когда вырос сын – в квартиру отправился он. Так и живут родители и дети вроде бы и в одном доме, а вроде бы и в разных, поскольку отдельные входы были сохранены. И даже с учетом того, что у Каваева только половина дома, тут все равно – четыре комнаты, кухня, чулан, общим метражом больше восьмидесяти метров, места хватит и людям и совам. И отец у Каваева такой же разгильдяй, раз ни слова не говорит сыну, что тот развел вокруг такой бардак.

- И вы так и живете? Ты и пашешь, и хозяйство на тебе, а Ирка твоя только совами занимается? – решил на всякий случай уточнить Макс.

- Ну, получается, что так.

Макс вынул из кармана телефон – посмотреть, сколько времени. У Каваева он сидел всего полчаса, но удрать отсюда вон и как можно скорее хотелось еще с первой минуты. Так, неотвеченный звонок… Номер заканчивался на 9099, его искал Ахмелюк. Самое время свинтить отсюда подобру-поздорову под благовидным предлогом.

- Ладно, чувак, надо мне идти. Мне тут Ахмелюк звонил, какое-то дело у него, сам знаешь, просто так он не позвонит. – Макс поднялся с дивана.

- Давай, удачи. Заходи хоть иногда, что ли. А то я ж даже и не знаю, где ты и что ты. Кстати, как там Сыч? Я слышал, он в Серых Водах.

- Разбежался со своей Даной, а больше ничего я и не знаю, - Сотовкин пожал плечами. – Сам знаешь, Сыч и в роте с нами не особо-то контачил, только потому, что земляки. А так у него там свои друзья были. Ну да, мы тут пиваса выпили, когда он приехал, он по пьяни что-то учудил. Дане не понравилось, она давно уже ему мозги компостирует, чтобы он что-нибудь уже с собой сделал и унялся немного. Не по Хуану сомбреро оказалось…

Макс эту интерпретацию знаменитой русской поговорки про Сеньку и шапку вычитал в какой-то книжке много лет назад, но в какой именно – вспомнить не мог.

Уходя домой от Каваева, он силился понять, что вообще произошло, но не мог. Каваев – не сыч. Дружил он не столько с ним и Ахмелюком, сколько с Букаревым, так как оба художничали, правда, Букарев налегал на самодельную мангу, а Каваев был уважаем среди дедушек, так как половине из них дембельские альбомы разрисовывал именно он. Он веселый, компанейский чувак, любитель пива, девушек и раздолбайства. Хотя, как говорил он сам, когда-то относил себя к той глупой субкультуре, где принято отращивать крашеную челку, носить черное с розовым и много значков и много рыдать, естественно. Человек-загадка. Человек-противоречие. Ладно, из бывшего эмо [1] вырос нормальный веселый чувак. Это еще объяснимо – эффект пружины, как выражается Юлька Камелина. Но то, что этот самый веселый чувак пошел потом впахивать без выходных ради содержания пусть не самой блеклой внешности, но немного сдвинутой на птицах девушки, полностью игнорирующей сексуальную сторону жизни, для Каваева, к слову, имеющую большое значение – это понять было уже решительно невозможно. Каваев тоже сошел с ума. Так и только так. Больше никаких объяснений. Остался только Сыч. Быть может, он все еще остался самим собой? Но и он скорее всего скажет, что это норма. Сыч поверхностен и легкомысленен. Беспечный раздолбай. Кто еще?... Никого… Есть, правда, еще один армейский друг – мурманский «дедушка» Денис Фатьянов, но он далеко, да и общение между ними становилось все реже, пока не прекратилось полностью в прошлом году. Свою страницу в соцсети Фатьянов удалил, а адрес новой не дал.

Ну врет же Юрец, брешет. Кому эта Шафранова с ее совами нужна? Какие фотосессии? Какие к дьяволу кормовые мыши? Живут они явно на зарплату Каваева, которая, впрочем, подбирается к средней по городу – это если брать всяческую бюрократию, занятую перекладыванием бумажек за пять-семь окладов дворника или грузчика в месяц. Но для его труда все равно неадекватна: Каваев, поди, и сам уже не помнит, когда у него последний раз был выходной. Макс после армии сам пару месяцев проработал в строительном магазине. Решил не рисковать и не убивать спину в расцвете лет. А там уже и почта подвернулась.

- О, здорово, - окликнул его кто-то сзади.

Сотовкин обернулся. Метрах в десяти сзади шкандыбал – именно шкандыбал, видимо, ногой треснулся на работе, а то и подвернул, - Олег Кумашин с туго набитым пакетом из супермаркета. Макс подождал, пока Кумашин нагонит его, пожал ему руку.

- Зарплату дали? – спросил он, глядя на пакет, в котором уместилось множество упаковок разной нехитрой холостяцкой снеди.

- Да не, мне хватает. Я же один живу. Трат особо нет. – Кумашин полез в карман за сигаретами. – Зажигалка есть?

Макс протянул ему зажигалку.

- Чего хромаешь?

- Да поскользнулся на складе, коленом долбанулся об дверной косяк. Фигня. Пройдет.

- Есть у меня один знакомый грузчик, - задумчиво протянул Макс, тоже доставая сигарету. – Любитель пива, баб и где-нибудь с кем-нибудь затусить. Теперь посадил себе на шею какую-то повернутую на птицах чувиху, которая ни хозяйством не занимается нисколько, ни даже с ним не спит, и работает без выходных. Серый от цемента, как статуя.

- Это ты про Юрца Каваева, что ли?