Возьми с собой время

И все бы хорошо, если бы ночью этот старый хрен не перепутал двери и не пошел вместо кухни в мою комнату, где ему что-то там вперлось взять из ящика стола. Нашел там вместо ножей и вилок бумаги. Нож взять? Зарезать, видать, меня хотел. Допился, старый мудак. А вот лампу включить и проверить, что там за бумаги, все-таки догадался. Орал так, что стекла, думал, лопнут. Закончил фразой – «когда же тебя, урода, в армию заберут, выбьют там из тебя все твое дерьмо». Вообще-то он в курсе: врач сказал, что ни о какой армии мне и думать не приходится, один удар в нужную точку (какую, не скажу, угнетатель сам не догадается) или неудачное падение, и все, заказывайте музыку. Видимо, на это и надеется, что в армии меня со свету сживут и ему достанется квартира. Жопа буйволиная ему достанется, а не квартира. А если он серьезно, то и срок: когда я ему намекнул про диагноз, он начал реветь быком, что подкупит медкомиссию в военкомате и меня не то что в армию, а сразу в десант заберут. На вопрос, на хрена его стране такие десантники, которым даже в школе от физры освобождение еще в первом классе на все десять вперед выписали, ничего не ответил. Дегенерат.

Конечно, наброски четырех последних сцен он разорвал и сжег, хорошо, что начало спрятано надежнее. Но я их помню, так что восстановить мне будет несложно. Надо бы закупить еще тетрадей. Или писчей бумаги: порезать ее на листы, которые можно спрятать между страниц какой-нибудь унылой книжки про партию, их все равно никто не читает, даже угнетатель (хотя, по правде, я ни разу не видел, чтобы он что-нибудь читал, кроме газет). Хотя книжек этих тупых в доме навалом. Почти все, что покупала мама, он сдал в макулатуру, оставил только разное говно, которое давали в нагрузку.

Урод. Дегенерат. Если это – «советский человек», то… то, не знаю, что. Угнетатель сам беспартийный, а то так можно было бы, наверное, найти какие-нибудь ниточки. Видимо, потому и бесится, что ему его же любимая партия показала на дверь.

А так есть у меня еще кое-какая идея, но об этом потом как-нибудь. Все. Спать. Все, что было спрятано в квартире, перепрятал надежнее. Мозгов у этого старого хмыря там искать все равно не хватит.»

 

Сгущался туман, он чувствовал легкое прикосновение к руке, но не мог понять, что это, не мог и сконцентрироваться, идентифицировать, кто это. Он махал второй рукой, пытаясь разогнать туман. Тщетно.

Вдруг все исчезло. Он стоял на освещенной солнцем небольшой лужайкой перед калиткой в заборе, построенном практически вплотную к длинному одноэтажному дому, похожему на барак. Где-то он такой дом уже видел…

- Скучаешь? – спросил кто-то сзади.

Он обернулся. Навстречу шла стройная девушка в розовой блузке и узких черных брюках. Он почему-то никак не мог сконцентрировать взгляд на лице, все время соскальзывая взором на яркую блузку.

- А каково тебе будет достать вон то осиное гнездо? – Девушка показала пальцем вверх на ветку лиственницы, росшей почти вплотную к другой стене дома. Там и впрямь виднелось что-то круглое и серое.

- Но я не залезу. Да и зачем мне осиное гнездо?

- Ну… На бумагу.

- Я не в сортире, чтобы пользоваться любыми способами добыть бумагу.

- Ах, ну… - Девушка, что-то еще небрежно бросив ему через плечо, пошла через дорогу к сверкающей лазурного цвета машине – что-то в стилистике явно пятидесятых годов, но «Победа» это, 21-я или 22-я «Волга», а может, кто-то из ранних «Москвичей», идентифицировать не получалось. Она села в машину, завела мотор – машина, набирая скорость, покатилась почему-то задом. Сам он бросился догонять, но там, где только что была бетонная дорога, земля резко пошла вниз, он летел, тщетно пытаясь ухватиться за кривые бурые стволы американских кленов, наверху снова сгущался туман, а перед глазами была лишь сочная, ядовитая зелень осоки с синеватой водой, наполненной пузырьками, между стеблями…

 

Вдох – выдох. Вдох – выдох. Густая темно-синяя темень. Тишина. Капает вода из неплотно закрытого крана на кухне. Отцовская тетрадь закрыта, на этот раз никуда не упала.