Страница 36 из 95
Сотовкин протяжно вздохнул. Ему уже не нравился весь этот диалог, особенно если учесть, что…
- А ты сам-то, Андрюха, - Макс поднялся с дивана. – Ты, я вижу, не просто так прибрался и с гантелей пыль стер. Или они изначально пыльными не были?
Спортинвентарь, скорее всего, Букарев притащил из отчего дома, но фиг его знает – может, и купил.
- Не были. Зачем им быть пыльными? В моем доме гантели пыльными больше не бывают.
- Так-так. С этого места поподробнее.
Букарев вздохнул.
- Знаешь ли, Киса, вот у тебя же нет женщины? Юльку ты послал. Не знаю, кто там был прав, но ты один, так?
- Так.
- Когда дети спрашивают взрослых что-нибудь о сексе, им обычно отвечают «вырастешь – узнаешь». Ну так вот, и я тебе почти так же и отвечу: появится тян – узнаешь. Я не могу больше быть дрищом, причина – догадайся сам.
- Не догадываюсь! Я тупой! Ты можешь мне, как полному идиоту, объяснить популярно – что вся эта херня значит? – уже почти заорал Макс, чувствуя, что творится что-то совсем уже недопустимое.
- Хорошо, для тупых на пальцах: ты Камелину, которая Ирка, видел? Видел. Примерно себе представляешь, что она за человек. Вот она – тян [3]. Дистиллированная. Ни капли мужицкого. Даже того, что нам бы можно было бы стерпеть, да еще это бы и удобно вдобавок было. А я кто? На ее фоне я больше на подружку-гея смахиваю, чем на ее мужика. Некоторые так и считают, что она зацепила себе богатого женатого трахаря, а со мной ходит для отвода глаз, и что я на самом деле голубок, который помогает ей выбирать трусы, лифчики, чулки и что там они еще в постель покупают. Стало быть – и мне нужно стать мужиком. Не думай, что я сам так хочу. Я не хочу. Я на всю эту мужицкость гляжу точно так же, как глядел раньше, просто теперь домозговал, что иногда надо. Иногда приходится себя сломать. Одно дело, если бы со мной была какая-нибудь мужикобаба. Там можно было бы продолжать мотать сопли на два пальца. А я не могу, не могу – понимаешь? Ирка пытается втереть, что как бы она и таким меня любит, и все такое… Думаешь, я не въезжаю, что ее просто на экзотику потянуло? Мальчик-телочка рано или поздно надоест. Тян с кунами должны быть, а не с соплежуями типа меня. Поэтому – в жопу рисовашки. Может, до лучших времен, а может, и насовсем. Да, твою дивизию, я сейчас приехал из спортзала. Летом буду искать тренера по какой-нибудь борьбе, думаю, лучше это, чем бокс или рукопашка. По крайней мере, мало-мальски художественно. И не говори мне, что я спятил, чувак. Я вынужден это делать, понимаешь? Должен. Я должен соответствовать Ирке. Не обязательно быть качком, солдафоном или жлобом. Можно продолжать рисовать, слушать привычный музон, но хотя бы в основных аспектах – а первый наш аспект – уметь дать в рожу от души и вовремя сообразить, что настало время это сделать – нужно быть мужиком. Ясно, Киса?
- В общем, я тебя понял, - слегка скисшим голосом сказал Макс. – Ладно, чувак, пойду я, есть еще дела на вечер. За консультацию спасибо.
Стемнело, снова поднялся сильный ветер, но теперь уже теплый. Макс, весь вечер просидевший в тяжких раздумьях на своей любимой скамейке возле дома бандита в Комрихе, плелся домой.
Странно все это. Ладно там Ахмелюк. «Если бы мы с ума сошли, то не оба сразу. Все вместе только гриппом болеют» - утверждал папа дяди Федора из мультфильма про Простоквашино. А тут два чувака сразу сошли с ума. Егор решил, что ему зачем-то нужна еще юношеская дама сердца, все порывы этого сердца отогнувшая в материально-промокательную функцию, а позже выскочившая замуж за керыльского фирмача. У Андрея с дамой сердца все в порядке, каждому бы такую даму, зато не все в порядке с головой – на радостях, видать, рехнулся и с чего-то взял, что даме нужно, чтобы он себя ломал. Хотя, конечно… Ирину Камелину Макс почти не знал – зимой, на Рождество, шатавшийся по Кувецкому полю вместе с ней Букарев как-то затащил ее к нему погреться. Выпили чаю и разошлись. Хотя, конечно, Сотовкин отрицать не мог – Камелина очаровательна. А уж если принять во внимание рассказы Юльки, так и тем паче.
Дома он наскоро поужинал и отправился в спальню, где его ждало испытанное средство – тетради отца. Единение с отцом чувствовалось все сильнее – он наверняка был таким же, как и он, Макс, который, в свою очередь, безусловно сын своего отца. В тяжелую минуту Сотовкин бездумно листал тетрадь, разглядывая художества лентяя и советские карманные календарики, иногда перечитывая старые записи, но сейчас хотелось просто отключиться, выбросить все это из головы. Пусть Ахмелюк, Букарев и кто там еще у нас сошел с ума варятся в своем сумасшествии где-нибудь в стороне, над их бедами мы подумаем с утра.
«19.V.1984. Позавчера весь вечер сидел над «Демонами крыш» - угнетатель напился пьян и не мешал. Набрасывал последнюю сцену. Пока еще не пробовал писать сценарий целиком, связный, для одного полного фильма, только отдельные сцены. По моим прикидкам, фильм получается где-то на 35 минут. Но, с другой-то стороны, учащиеся режиссеры тоже снимают сначала короткометражки, верно? И сценаристы, наверное, пишут к короткометражкам.