Страница 24 из 95
«Так я теперь тут живу, развелась».
«Вот оно чего? Ну так если интересно, нормально у меня все. Этого хватит?»
«На первое время да. Что еще расскажешь? Где работаешь?»
Не много ли вы хотите, сударыня? Почесав подбородок, Ахмелюк все же решил ответить, поставив восемьдесят пять процентов на то, что фрилансеров дамочка считает не за людей, а за великовозрастных бездельников: мужик должен пропадать на работе, уходить затемно, возвращаться около полуночи.
«На дому.»
Про «Керыльские видеосети» знать ей незачем. Это слишком приличное место, чтобы там могла работать тряпочка Воронецкой. Предел способностей Ахмелюка – точить цепи для бензопил за мелкую деньгу. По крайней мере, так оно должно выглядеть, потому что лишнее внимание этой сударыни ему совсем не в тему.
«Маргарин, ну ты чего? Я к тебе по-хорошему, а ты…»
Маргарин – это старая студенческая кличка Ахмелюка, приклеившаяся к нему с легкой руки балбеса Юры Суркова, толстячка, больше всего на свете любившего пожрать и поспать (и в итоге сожравшего тот самый кусок пирога Воронецкой), еще на первом курсе. Своей предельно странной внешностью Ахмелюк отталкивал и притягивал людей одновременно: черные, как сентябрьская ночь, волосы, лежавшие, как его ни подстриги, на манер стрижки «под горшок», спадающие на неприятно бледное – как щучье брюхо – лицо, «украшенное» огромным горбатым шнобелем, большие, но пустые и холодные черные глаза, вечно слегка скривленные тонкие бледные губы, острый, казалось, об него можно порезаться, кадык на шее и необычно широкие, несмотря на болезненную худобу, плечи. В этом было что-то демоническое, потустороннее, загадочное – поэтому он не раз замечал, что на улицах на него оглядываются девушки, но упрямо считал, что они в это время думают «Господи, ну и урод же. Что пили его родители, что он у них такой родился?». В ранней юности он напоминал игрока слизеринцев из двух первых фильмов про Гарри Поттера – одного из тех, что, зажав охотницу соперников, заставили ее врезаться в трибуну, но с возрастом физиономия становилась все более угловатой, а в последний год ее начали изрезать ранние морщины, и теперь он был мало похож даже на него.
В тот день между немногочисленной мужской частью группы разгорелся забавный спор на тему хищнической сущности женщин. На шутливое замечание «адвоката баб» Ахмелюка, что такого толстяка, как Юрец, хочется разве что сожрать, особенно когда пожизненно сидишь на какой-нибудь кретинской диете не здоровья, а анорексии в конечном итоге ради, Сурков отшутился еще эпичнее: ну да, чувак, само собой, сожрать хотят меня, а не тебя – я вкусное жирное маслице, а ты маргарин безвкусный, на тебе только картошку пожарить можно.
Наутро Ахмелюк ни от кого из одногруппников не слышал ни своего имени, ни фамилии (никто из девчонок никогда его по имени не называл) – только новую «погремуху»: Маргарин. Старые армейские друзья про эту кличку тоже знали, но не пользовались, хотя Ахмелюк и привык и был уже готов к тому, что, прознай друзья про эту историю (а он сам рассказал ее Сотовкину и Сычу тоскливой, еще духанской октябрьской ночью, когда стояли в наряде), его тоже прозовут Маргарином и в армии, но этого так и не случилось: здесь в ходу была издевательская переделка фамилии – Похмелюк, впоследствии среди сослуживцев переформатированная в «Хмельной», а среди духов и прадухов превратившаяся в уважительное «Хмель».
Наверное, в армии всем так хотелось жрать (а готовили в этой части совершенно отвратительно), что костлявый бледный Ахмелюк не напоминал ничего съедобное, даже маргарин.
«Так, мы, кажется, съезжаем куда-то не в ту степь и не на тот хутор. Ты что от меня хочешь, Воронецкая? Какое тебе дело до того, где я работаю?»
На самом деле, шла бы ты, Верка, на хутор, бабочек ловить! Хотя… Хутор – больше южный вид существования поселений человека, но вроде как они и в Керыльской области имеются, мало, но есть. А еще «хутором» в Серых Водах зовут поселок Высокий на другом берегу Укмети, возле промзоны – несколько панельных домиков, половина квартир пустует.
«Я»
Похоже, Воронецкая случайно нажала на «enter», целившись в клавишу «Э», но нужно пользоваться ситуацией.
«клюв от воробья! Говори быстро, что тебе надо, или мы закрываем эту бессмысленную дискуссию, сама знаешь, почему, по какой причине и какой отсюда следует вывод, как говорил один ишак».
Если она читала книжку про Винни-Пуха, конечно. Ахмелюк в детстве книжку обожал, так как странных слов и легкоусвояемых хаханек там было просто дохрена. А воробушек у нас вообще-то Камелина, которая певица. В какую птицу выросла Воронецкая – вопрос сложный, но явно не ворона, врановые гораздо умнее.
«это пишу, потому что одному моему знакомому фирмачу нужен специалист по компам, хотела тебе работу предложить, но если не надо, так не надо».
«Так я и не специалист по компам, я видеомонтажер. Админить сети не умею, это не по адресу, это к Валику Комолову надо, но я и сам не знаю, где он вообще теперь».