Страница 21 из 95
- И ты? Ну, епт… Сговорились, что ли?
- Платон мне друг, но истина дороже, - изрек Сотовкин.
- Что?
- Цитата кого-то из древних греков, кого именно, не скажу, не силен в них, но суть та же: и мне, и Егорычу ты друг, но сотворил херню именно ты. Более того: мало того, что ты ее сотворил сейчас – ты ее и до этого регулярно творил и никого не слушал. Ни нас, ни Дану, никого. Вот и нарвался на последствия. В следующий раз дурака валять не будешь – все получится. И ты это, по Кувецкому полю поменьше шляйся, а то мало ли, решит тебе тот чувак тоже по балде настучать – мало не покажется. У нас тут у всех друзья есть, которые впрягутся, если что.
- Слушай, Киса, мне чихать на твоих Платонов, на твои истины. Есть друг и есть…
- И есть истина. Знаешь, у англичан есть такая поговорка – «Права она или не права, но это моя Родина». Суть верна, но в мирное время, когда Родине не грозит опасность, не говорить ей, что она сдурела, если она вдруг сдурела – а от этого никто не застрахован – равносильно предательству. Вот и мы с Ахмелюком тебе говорим, что ты вытворяешь какую-то дичь, и если не перестанешь – тебе же от этого будет хуже. А ты все про дружбу паришь. Это и есть дружба – вовремя сказать другу, что он спятил, если он спятил.
- Странное какое-то у тебя понимание предательства, Киса.
- Предательством было бы, если бы я молчал, закрывал глаза на все твои выходки и ждал, пока ты нарвешься на проблемы. Вот когда твой друг начнет ширяться [1] героином – ты что сделаешь? Будешь помогать ему доставать дозу или в наркологию засунешь?
- Второе, конечно.
- Так же и тут. Из нас двоих хренью страдаешь ты. Прекращай так себя вести, Сыч, рано или поздно на статью налетишь и будут у тебя новые друзья в полосочку. Расквасишь кому-нибудь щачло по-крупному, попадешь под суд и поедешь на перевоспитание, лес валить. Обладатель этого щачла и не подумает, что это не по-пацански.
- Так если по делу!
- Проблема в том, что ты это делаешь не по делу – вот в чем! Мне понятно, Ахмелюку понятно, Дане понятно, один ты себя истиной в последней инстанции считаешь. Короче, бросай этим дерьмом заниматься, чувак, это плохо кончится.
- Ну, может, ты в чем-то и прав, потому что были случаи, когда я по мордам надавал не по делу, но я свою неправоту всегда признавал, если был не прав.
- В тот раз ты опять надавал по мордам не по делу, потому что не разобрался толком – а надо ли было надавать по мордам или неувязочка вышла? Дана уже краснеть за тебя устала – вот и ушла. Раз ты не перевоспитываешься, смысл дальше тебя дергать?
- Пойдем, может, по пиву? Я ей позвоню, может, если она не уехала еще, разберемся во всем…
- По пиву – не-е, я порошков с парацетамолом наглотался, простыл на днях. Печень мне еще понадобится. А Дане позвони, в самом деле. Вот прямо сейчас возьми и позвони.
Сыч вытащил мобильник, дважды попытался вызвонить бывшую, но ничего не вышло.
- Сбрасывает, - вздохнул он. – Ладно, завтра еще попробую. Ахмелюк говорил, что вещи везли в общагу, но в какую именно – не сказал. Дай, говорит, ей от тебя отдохнуть, надо будет – она на тебя сама выйдет.
- Ну и правильно сделал, чего, - буркнул Макс.
- Так что там с пивом? – опять вытащил спиртную тему Сыч.
- Ничего. Я ж сказал, бухло с парацетамолом нельзя мешать, печень посадить можно.
- Что хоть ты за калич какой, невовремя так простудился… - пробурчал Сыч.
На самом деле, Макс не простужался и никакого парацетамола не употреблял, но ему просто не хотелось пить с этим буяном, который под пивом опять вытворит какую-нибудь дичь, а расхлебывать последствия придется обоим.
- Ладно, пойду домой. Дела делать надо, - сказал Сыч, поднимаясь. – Ты это, заходи как-нибудь. С Ахмелюком сам разберусь.
- Только не пытайся ему рожу разукрасить, это тупо. Ты сам-то понял, о чем я тебе говорил?
- Да понял. В чем-то ты прав, но он мог бы этого и не делать.
- Ну а кто бы сделал, если не он? Дана здесь больше никого не знает, наверное?
- Я бы сам увез. Хочет уходить – пусть уходит, раз так.
Макс пожал плечами, глядя вслед удаляющейся долговязой широкоплечей фигуре друга.