Страница 107 из 118
- Тогда скажи… – еле выдавливает и сплёвывает: - зачем я ей нужна?
- Я что дура? – мать останавливается. Скрипит металлическая дверь, и Катю дёргает вперёд. Пролетев несколько метров, втыкается в очередную каменную стену. Кости вновь хрустят, боль новым разрядом простреливает по телу. - Хоть её ненавижу сильнее тебя, но тайны не выдам. Мне, знаешь ли, начинает нравиться быть ламией. Познаю вкус такой жизни, смакую новых мужчин. Развлечения каждый день. Это не грядки в Сноёвке окучивать или в задрыпанном Ростове дни коротать. Королева не знает, что ты тут... А раз тебя здесь не было, я могу делать всё, что пожелаю…
- Но если сдашь, она тебя может наградить.
- Кто? – изумлённо взрывается мать. – Ламия? Она тотчас уберёт меня как ненужную шваль. Ей нужен отец, ты, и Кхорн!
- Отец?
- Этот придурок всю жизнь с мензурками возится. Ему и тогда до меня дела не было, а тут столько денег, времени. Вот он и упивается счастьем в лабораториях королевы.
Катя убито опускает голову – правда жжёт больнее раскалённого металла. Слова ведьмы из леса: «Правда откроет глаза» обретают смысл, но появляется новый вопрос:
- Откуда взяться Кхорну? Он же мертв…
Мать бросает взгляд, полный сожаления. От него становится не по себе, ведь он больше походит на сочувствие неисправимой идиотке.
- Ты всегда была дурой, – качает головой мама. – Боюсь, этого уже не изменить. В общем, как только соберётся ваша «великолепная тройка», она избавится от всего ненужного. Я особой ценности для неё не представляю, поэтом, думаю, в очереди на вылет окажусь одной из первых. Это не входит в мои планы на дальнейшее существование. Как, пожалуй, ты и отец! – хохочет мама, её леденящий кровь смех наполняет тёмную комнату. Катя через не могу поднимается на колени, с трудом вскидывает голову - тусклое свечение угасает в закрывающемся дверном проёме. Мать медленно закрывала выход. Скрежещет тяжёлый засов. - Желаю удачи, доча, - стихает едкий голос матери. – Она тебе, ой как пригодится. И… береги внуков…
***
- Где девка? – прорезается сквозь звон в ушах голос Бурусовой. В голове гудит, во рту сухость. Лёгкие будто в огне. Варгр хрипит. Дёргается и тотчас порывается схватиться за горло, но руки не слушаются - прикован к стене металлическими цепями. Бъёрн распахивает глаза: каменная комната точь-в-точь, как до провала в темноту – та же сырость, промёрзлость. Скудное освещение пары свечей.
Обнажён. Тело изрезано точно ножами. Кровь - застывшая, раны покрыты корочками.
Рядом прохаживается Татьяна, смотрит и обращается явно к другой женщине – она у противоположной стены. Схожести нет, но не отпускает ощущение, это мать Кати! Редкостной красоты… Рассматривает с живейшим интересом, во взгляде мелькает то разочарование, то недоумение.
- Дочь там, куда мечтала попасть, – отзывается задумчиво.
- Молодец! – усмехается Бурусова и подбоченивается. - Бримир будет доволен. Жаль, у зверя порезы быстро заживают. Наши старожилы хорошо реагируют на свежую кровь, а у этого вмиг коркой покрываются.
Блондинка отлепляется от стены и медленно подходит, голубые глаза заволакивает чернотой, клыки удлиняются, лицо меняется на ламийское:
- Моя дочь – убожество! Но, что нельзя не отметить, вкус на мужчин у неё всегда был отменный, – останавливается напротив и с хладнокровием режет его кожу острым когтём, будто вилкой желе: - Катя не говорила о своих бывших?
- Нет, - шумно выдыхает Варгр и стонет сквозь зубы: - Она неразговорчивая.
- Да, – блондинка вновь хорошеет. - Замкнутая дрянь! Сколько я в неё душу вкладывала. Так хотела, чтобы она была как Барби: утончённая и сказочно красивая. Не вышло, – кривится Выходцева, губы поджимаются в узкую алую полосу. - Хотя парней вилось столько, что я начинала завидовать…
- Свет, – протягивает неодобрительно Татьяна. - Заканчивай свои комплексы выливать на зверя. У нас другая миссия. От дочери избавилась - молодец, но сейчас нужно и от этого… - неопределённо встряхивает головой. - Пусть друг друга ищут. Хотя, не думаю, что осталось, что искать. – Неприлично смеётся – от звука по спине бежит струйка пота, льдом сковывает мышцы. Варгр нервно дёргается – цепи звенят и штыри, вбитые в стену, чуть сдвигаются:
- Ш-ш-ш, - летит шепот Светланы. Она впивается в рот – мягкие, податливые губы срывают неприятный и даже болезненный поцелуй-укус. - Какой шустрый. Неужто и впрямь дочь тебя так зацепила? Серость убогая! – хмурит брови Выходцева. - Я ревную. Подобных тебе не встречала. Жаль, вмиг бы окрутила. Впервые гордость за своего выродка появилась. Ничего не поделаешь - тяга к прекрасному! Хоть, это Катька от меня переняла.
- Где она?
- Ты - тугодум? – секунду помедлив, морщится блондинка. – Понятно, даже у идеальных мужчин есть изъяны. Хм, - Светлана растягивает слова, будто объясняет ребёнку очевидное: - Вы же сами хотели попасть в лабиринт. Поиски страницы из книги, помнишь? – грубо хватает Бъёрна за подбородок и брезгливостью отталкивает – Варгр ударяется затылком об стену, в голове гулко стучит кровь, отдаваясь эхом в висках.