Грех

Он погружается в тепло своей жены, а хочется завыть от осознания, что в руках его сейчас не Тереза. Злость от потерянного счастья накрывает горячей волной, и он терзает покорное тело, почти не сдерживаясь, пока с губ девушки не срывается крик от боли. И он идет на эту боль, почти останавливается, замирает, глушит крик внезапным, извиняющимся поцелуем… Крик жены сливается с кричащим в его голове шепотом Терезы, уже все знающей, проклинающей и его самого, и день их встречи…

- Прости, - выдохнул он вслух возле губ Эмелин, осторожно вытирая заблестевшую в лунном свете слезу. – Прости, я не хотел причинять тебе боль.

- Все хорошо, - прошептала в ответ девушка, обнимая своего мужчину. Нет, она вовсе не хочет, чтобы он отстранился и ушел; ей все еще больно, ее разрывает от постороннего, непривычного ощущения власти мужского тела над неопытной хрупкой женщиной, но она обнимает его, прижимает к себе, прячет лицо на его плече и даже начинает сама неуверенно двигаться ему навстречу, пока тяжелое его тело не задрожало, разливаясь внутри нее стремительным горячим потоком.

Ну вот и все, все кончено. Ренард слез с девушки и откинулся на подушку. «Теперь и она будет меня ненавидеть», - с горькой усмешкой подумал он, боясь даже взглянуть на неподвижно лежащую рядом жену, виня себя в несдержанности и холодности к ни в чем не повинной девчонке. Но Эмелин зашевелилась и вопреки ожиданиям потянулась к распластанному телу, робко устраиваясь на его груди.

- С «боевым крещением», девочка, с началом семейной жизни, - задумчиво проговорил Ренард, а потом тихо добавил: - Как ты?

Она промолчала, не зная, что и ответить, лишь пожала плечами – сама еще не пришла толком в себя, не поняла собственные ощущения только что родившейся в руках мужа новой женщины.

- Эмелин, я действительно не хотел делать тебе больно. Прости, - он даже приобнял ее, помогая устроиться поудобнее.

- Все хорошо, - улыбнулась Эмелин, осмелела и едва ощутимо коснулась губами разгоряченной кожи мужа. – Не извиняйтесь.

 

За окном тихо шелестел бродяга-ветер, серебристая луна подглядывала украдкой, а два чужих человека лежали в одной постели, прижимаясь друг к дружке, привыкая друг к другу. Ренард тихонько перебирал мягкие прядки ее волос, а Эмелин затаилась на его груди и слушала размеренное дыхание. Она уже смирилась, что этот человек теперь будет греть ее постель, ей предстоит рожать ему детей и мириться с дурным его настроением. Она даже поймала себя на мысли, что он совсем ей не противен: ей нравится лежать на нем и чувствовать его прикосновения. Он извинился перед ней за доставленную боль, а она уже не прочь претерпеть ее снова, не прочь ощутить прикосновение теплых губ и сильных, крепких рук… Как хорошо, что ночь и темнота вокруг – ему не видно, как краснеет молодая женщина, в деталях вспоминая пережитое, а робкая надежда рождается в ее сердечке – она сумеет покорить своего хмурца, они сумеют стать добрыми друзьями и нежными любовниками… Ведь он сумел быть нежным с ней сегодня! «Вы не отчаивайтесь, куда крестьянке до Вас! Уверен, через неделю Вы растопите его сердце, и он позабудет о ней, иначе быть просто не может», - уверял ее маркиз. «Вы не отчаивайтесь! Будьте с ним поласковее сегодня ночью, и он оттает! Он Вас не обидит!» - уверяла служанка, готовя ее к брачной ночи. Эмелин тихонько улыбалась, вдыхая аромат лаванды и наслаждаясь мужниным теплом.