Страница 41 из 50
Не выдержав, Анлетти усмехнулся. И как с таким настроем вести серьёзный разговор? А ведь надо…
Три независимых характера — с разными привычками и вкусами, с противоречащими друг другу ценностями, — но с одним телом на троих. Любить сразу всех?.. Ох, это вряд ли. А значит, Кериан должен выбрать того, кто будет ему любимее и желаннее, да и просто ближе.
И лучше сейчас, сразу. Чтобы не мучить двух других его «я» ложной надеждой.
— Да, и поэтому… — Анлетти крепко переплёл пальцы. — Я хочу знать, кого выберешь ты? Кого выберешь, тем и буду. Ммм… Постараюсь быть.
Под Керианом скрипнула кровать. Он спустил ноги на пол, садясь, и придвинулся вплотную. Так близко, что их плечи теперь соприкасались.
— Давай сначала я. — Кериан взял его за руку и, переплетя пальцы, несильно сжал. — Начну издалека. Когда я попал в плен, мне было шестнадцать. Юный, красивый, длинноволосый. С честью расстался уже на следующий день. С гордостью — где-то через полгода. С жизнью расстаться не смог. Хотя очень хотелось.
Анлетти накрыл их сплетённые руки ладонью в попытке согреть, поделиться теплом. Хотя и понимал, сейчас, когда Кериан ушёл в болезненные воспоминания, его ничто не согреет.
— Я прожил в Гердеине два долгих года. Когда война закончилась и обе стороны стали выкупать военнопленных, император предложил за меня двадцать тысяч золотых. Человеку, называвшему себя моим хозяином и господином, этого показалось мало, и он потребовал двести. Император сторговал цену до сорока пяти тысяч — и я вернулся домой.
У Анлетти потемнело в глазах. Боги! А он ещё недоумевал, почему Кериан не смог выговорить слово «господин» и тем более — называть его так на людях.
— Дома я получил всё: титул, любимую женщину в жёны, благосклонность императора, но… — Кериан низко опустил голову и вздохнул, — счастливым не стал.
— Почему?
— А то ты не знаешь, как это бывает? — тёмные брови сошлись к переносице, и тот вздохнул ещё тягостнее. — Радэна любила шестнадцатилетнего юношу, которого помнила. Но плен изменил меня. Я стал другим. Угрюмым и хмурым. Замкнутым. Неразговорчивым. Боязливым. Знаешь… — голос стал отстранённым, будто Кериан говорил не о себе, — лишь тот, кто пережил пожар, по-настоящему боится огня. И ещё… я пугал её. Своим поведением, мыслями. Своими кошмарами. Меня по-прежнему звали Керианом, но я был другой. Не тот. Не такой, кто ей нужен. И я заметил — даже раньше, чем она сама это поняла, — как светлеет Радэна лицом, глядя на другого. — Юноша поднял к нему насмешливый взгляд с нерасплавленной горечью на дне зрачков. — Своим возвращением я всё испортил. Если бы подох в плену, всем было бы…
— Нет, — жёстко оборвал его Анлетти, но после, смягчившись, добавил: — Уж точно не мне, — и поцеловал в висок.
— Не тебе. Это точно.
Помолчав немного, Кериан собрался с мыслями и продолжил:
— Я решил так. Если умру, императору придётся сдержать обещание и жениться на Радэне. Она погорюет недолго, но потом… И… В общем… Я бы сам тихо ушёл из жизни, но император… Он даже думать мне об этом запретил, пока ты жив. Дал серьгу и заставил поклясться, что буду следить за тобой, пока ты не перестанешь представлять угрозу. А я ещё подумал тогда, непревзойдённый маг и безумец — как удачно! Ты-то меня и убьёшь.
— Погоди… Что? — Анлетти услышал, но никак не мог осмыслить. — Наградой за моё разоблачение была не слава? Не деньги? А смерть…
— Именно. Смерть. Поэтому я и не побоялся разделить постель. Поэтому и наплевал на слухи. — Кериан пожал плечами и криво улыбнулся. — Терять было нечего.
— Мне тоже, — эхом отозвался Анлетти. — Мне тоже.
Он думал, Кериан молчит и терпит, потому что собирает сведения для императора. А тот терпел и молчал, потому что прекрасно представлял, что с ним происходит. Понимал, что стоит за каждой мелочью. Чувствовал так глубоко, как никто. И помогал с этим жить…
— А теперь, после такого длинного предисловия, я отвечу на твой вопрос. Я выбираю тебя. Всего. Целиком. — Юноша пихнул его вбок. — Согласись, для того, кого прозвали «альсальдским выскочкой», треть любимого человека — это несерьёзно!
— Так не бывает.
— Поспорим?
Кериан выпутал руку и небрежно выдернул из уха серьгу с вороновыми перьями — Анлетти даже сделать ничего не успел! Только запомнил место, куда отлетела застёжка.
По телу прошла волна дрожи. Сейчас. Сейчас он сможет прочитать мальчишку. Все до последней мысли. Каждый оттенок чувств. Его отношение. Надежды и мечты.
И не останется никакой тайны.
— Нет. — Анлетти закрыл лицо ладонями, будто те были в силах удержать его сознание в пределах одной головы. — Надень её скорее обратно!