Мой предатель — мой любимый

— Иногда мне кажется, что я тебя совершенно не знал, — произнёс он после длительного молчания. — Или никогда не пытался понять, или забыл, а потом придумал себе кого-то другого… — Анлетти вздохнул. Опять выходило не то. — Мы столько лет выживали вместе. Я любил тебя и ненавидел, восхищался тобой и презирал, стремился к тебе и мечтал оказаться как можно дальше. Но… знаешь… каждый день я чувствовал нашу связь.

Анлетти посмотрел на обручальное кольцо и грустно улыбнулся: крупный жёлто-зелёный хризолит сиял, обласканный солнцем, в объятиях двух змей, крепко переплётших тела.

— Я всё думал… Умру, стану нэвием… Мы тогда снова будем вместе. Как ты меня встретишь? Что я тебе скажу? Может, жизнь без тебя пронесётся перед глазами как страшный сон. Я забуду её и стану, как прежде, счастлив… — на последнем слове голос дрогнул.

Анлетти стянул с пальца кольцо и, подержав его в ладони минуту, а может быть, двадцать — расстаться с прошлым оказалось нелегко — положил рядом с ветвью лаванды.

— Я так тебя любил. Ты был моим солнцем. Был моей бездной. Был источником неземного наслаждения и нескончаемых мук. Любовь к тебе окрыляла меня. Она же — и убивала меня. Я не помню дня, когда бы не испытывал боли. Но…  даже сейчас… я бы прошёл через всё это снова. Потому что у меня был ты, а у тебя был я. Мы проросли друг в друга, как прорастают два дерева, посаженных слишком близко. Но сегодня я пришёл, чтобы сказать тебе: «Спасибо за всё и прощай».

Анлетти поклонился так низко, как никогда в жизни — впервые лоб коснулся холодных мраморных плит, — и, не распрямляясь, закончил:

— Он совсем другой. Ничем на тебя не похож. Безрассудный, упрямый. Всегда знает, чего хочет. Или кого. — На этом месте Анлетти невольно улыбнулся. — Я люблю его. Не думал, что такое возможно, но я люблю его. И прошу тебя — не приходи. Пусть наши пути хотя бы в смерти… Пусть они наконец разойдутся.  

Наверное, он пролежал на стылых камнях слишком долго — тело продрогло и заныли суставы, — но всё же дождался момента, когда по алтарной площадке от статуй Адризеля и Суйры побежали две светящихся нити, малиновая и голубая.

«Все эти годы он ждал тебя», — вывела первая.

«Дурак из-за тебя теперь плачет», — добавила вторая.

Анлетти поднял взгляд к статуе Рагелии, которая до сих пор безмолвствовала.

— А сам-то что скажешь? Если ты сейчас промолчишь… — голос предательски сорвался на шёпот. — Не прощу! Богами клянусь, я тебя никогда не прощу!

Ещё одна нить, малиновая, начертила на посеревшем мраморе: «Ждал. Люблю. Будь счастлив», — а после добавила ещё одну короткую фразу: «Он хороший» — и растаяла вместе с другими.

Анлетти зажал рот ладонью, чтобы не закричать. Он знал — нельзя было сюда приходить… Нельзя!

Ноги предательски ослабли. Первая же попытка встать отозвалась онемением и болью. Анлетти с большим трудом поднялся и побрёл вперёд, не разбирая дороги.

В глазах стояли слёзы.

«Ждал. Люблю. Будь счастлив. Он хороший»