Мой предатель — мой любимый

— Тогда я хочу получить награду. А то, знаешь ли… — он заговорил тише, вплетая в голос низкие, интимные ноты, — не так-то просто это оказалось — заставить поверить в себя одного упрямого, пусть и неглупого юношу. Уверенного, что весь мир стремится его унизить. И не замечающего, что обида и злость живут только у него в голове.

Кериан, смеясь, провёл пальцами по его щеке, а потом, опершись рукой о плечо, наклонился и поцеловал.

Сначала медленно, будто бы играючи. Захватывая одну нижнюю губу, несильно сжимая и позволяя ей выскользнуть на свободу лишь затем, чтобы снова взять в плен и обжечь в промежутке жаром дыхания. Благодаря поцелуем и одновременно им подчиняя. Ведь для конюхов, стражи и слуг это выглядело окончательной капитуляцией Тёмного тана перед любовником, которому тот отдал деньги, власть, а теперь и последнее — свою гордость.

Поцелуй оказался настолько увлекательным для обоих, что когда лошадь переступила ногами, дёрнулась и всхрапнула, Анлетти едва успел подхватить покачнувшегося юношу, который, не удержав равновесия, съехал ему прямо в руки.

— Может, вернёмся? — спросил он, напряжённо сглатывая, и прижался лбом к прохладному лбу. — Что-то передумал я ехать.

— Ну уж нет! Я хочу обогнать вас! И загород! — Кериан обхватил его за шею, прижимаясь ближе. Серые глаза азартно сверкали. — На природе вы другой. И улыбаетесь чаще.

— Можно. Только ты меня не обгонишь, — Анлетти снова помог ему забраться лошади на спину.

— А это мы ещё посмотрим!

С этими словами Кериан ударил пятками по лошадиным бокам и сорвался с места. Вот же, паршивец!

Анлетти забрал у очумевшего конюха поводья вороной и помчался следом. Чёрной тенью за ярким, слепящим светом. Дробным перестуком копыт по пустующим улицам просыпающегося города. Яростным ветром в ушах, что хлопал плащом за спиной точно крыльями.

Прижавшись к лошадиной спине, слившись с её сознанием, Анлетти рвался вперёд, несясь со всех ног — и растекалась по литым мышцам, щекотала бархатистую кожу пьянящая радость. Дикий, первобытный восторг от соревнования, в котором победа — крушение барьеров, дорога к себе и к свободе.

И ведь обогнал! Как стрела на излёте, у самого финиша. И получил удивительную награду — ревность и досаду, жгучее пламя в серых глазах, без магии читающийся в них вызов.

Как бы ни был Анлетти силён, насколько бы ни продвинулся вперёд в магии и заклинаниях, в политике и искусстве управления, Кериан хотел достичь тех же высот, стать ему равным, и имел смелость желания своего не скрывать.