Сталь

- Обо мне есть кому позаботиться.

Ответ парня, может, не устроил, но ему пришлось с ним мириться. Хамира ненавидела долгие речи без смысла, так что приходилось быть кратким. Ребята собирались уходить.

А у меня создалось впечатление, что она просто всех выпроваживает.

- Фран?

Парнишка поднял на нее глаза и приготовился слушать.   

- Фран, я… Можешь приготовить мне поесть? Кажется, я сильно проголодалась.

Тот вскочил на ноги, чуть не свалив меня, пригревшегося у него под боком, и только согласно закивал, как болванчик. С щенячьей верностью в глазах бросился на выход, прямиком на кухню. Чем вызвал тихий смешок Миро.

- А…

- А он останется, — торопливо перебила ее Мина, тепло улыбаясь мне. — Тебе же нужно с кем-то поговорить, правда, милая?

Девчонка открыла было рот, но тут же его захлопнула. На моей памяти, это был первый раз, когда она не стала спорить. Мне разрешили остаться подле.

Близнецы уходили быстро и невероятным способом — через окно. Проскользнув мимо, брат аккуратно похлопал меня по плечу и исчез следом за девушкой. Словно показывал свое расположение. Неприятно сознаваться, но я был горд. Меня оставили ответственным. Доверили самое дорогое, что у них есть.

И я почувствовал себя нужным.

***

За время, что мы провели с ней наедине, с того самого момента, когда близнецы исчезли за взметнувшимися занавесками, девчонка не вымолвила ни слова. Бесцельно перебирала полы нового плаща, оставленного, кажется, еще Даной перед исчезновением, смотрела на темную ткань и молчала. Я не смел ее тревожить. Просто сидел рядом и наблюдал.

Она не замечала меня. Совсем забыла, что недавно разрешила остаться кому-то из посторонних в этой комнате. Ни разу не посмотрела, не оглянулась, хотя пару раз я пытался позвать ее. Бродила от стены к стене, что-то шептала себе под нос, посматривала в окно, хмурясь. Было так, что внезапно останавливалась у разбитой вазы и начинала убирать черепки. А после все бросала и вскакивала. Я понятия не имел, что творится у нее в голове, но она беспокоилась. И ее беспокойство перекидывалось на меня. Я помогал ей убираться, скидывал мусор и обломки в одну кучу, собирал листы и порванные записи — старался хоть чем-то себя занять и ненароком показать Хамире, что рядом кто-то есть. Видит ли она вообще меня?

Когда последняя щепка упала в мусорное ведро, Блэз немного успокоилась. Облегченно выдохнула и застыла у окна, закутываясь в плащ. Ее волновал бардак? Не думаю. Может, уборка просто помогла ей успокоиться. Я сел на стуле у стены, решая, что не буду ей мешать. Если девочка захочет уйти, я пойду с ней. Если внезапно обнаружит мое присутствие и пожелает остаться одна, я… я исчезну. И сяду под дверью. И предварительно запру окно. И…

И буду рядом.

Вдалеке, на грани сознания, застучали каблуки на ступенях. Ковер в коридоре проглотил чьи-то шаги. Я чувствовал приближение, надеялся, что неожиданный гость пройдет мимо — но нет, шли именно сюда. Шли к Хамире. Я напрягся, оглядываясь на маленькую фигуру. Она лишь глубоко вздохнула.

Дверь тихо шаркнула. Тотани медленно прислонился к косяку, потирая пальцами уставшие глаза. Видимо, кто-то из близнецов доложил ему, что она проснулась. Или это был Фран, не суть. А может, никто предупреждать его не стал, Зэиро долго шел; значит, просто заметил в окне силуэты и поспешил сюда. Где все это время, пока Хамира страдала, был глава дневной семьи, я не знал. Но по сосредоточенному взгляду и нахмуренному лбу можно понять, что занимался он важными вопросами. О которых мне знать абсолютно необязательно.

Он смотрел на тощую девичью спину, замотанную в толстые клубы ткани. Смотрел оценивающе и требовательно. Она дергала плечами и не спешила оборачиваться, хотя еще с порога его заметила. Я же чувствовал себя совершенно неуютно.

Зэиро тяжело шагнул в комнату, оставляя за собой открытую дверь. Придержал ее рукой и строго глянул на меня пронзительными небесными глазами.

- Выйди.

Я растерялся, все же по первому звуку его голоса подскакивая на месте. Внутри все разрывалось от сомнений. Близнецы оставили меня присматривать за Блэз, и подводить ребят совершенно не хотелось. Как бы смешно ни звучало, их я опасался больше, чем этого серьезного воина.

Я так и остался стоять, враждебно смотря исподлобья на раздраженного мужчину и иногда поворачиваясь к мелкой. Она чуть покачивалась в задумчивости, уставившись в одну точку на стене; походила на сумасшедшую, обреченную больную. Сейчас я точно был против того, чтобы оставить ее одну. В памяти свежо воспоминание, когда Тотани больно ударил ее о стену в порыве гнева. Не знаю, о чем он хотел поговорить с ней теперь, но допустить повторения подобного я не мог.

Проще говоря, я не доверял Зэиро. 

Мужчина злился на мое упрямство, все больше хмурясь. От образа доброго и любящего главы остались лишь крохи самообладания. И толика вежливости. Все остальное подчистую соскребли вечно недовольные семьи, враждебно настроенные вожаки и муторная подготовка к предстоящему собранию. Я мешался, как надоедливый комар, — я мог стать последней каплей.