Сталь

Я старался не отставать от Элемаля ни на шаг. Парень уверено шел вперед, иногда слишком спешно перебегая от одного угла в темные объятия следующего коридора. Завод, смыкаясь вокруг нас огромными глухими стенами, напрягал и давил, словно старался стереть в пыль и без того запуганные крошечные создания. Пока мы осторожно пробирались сквозь вязкую иллюзию тишины, я все чаще стал задумываться, что без Франа, его поддержки или хотя бы простого присутствия прямо сейчас начал бы сходить с ума.

Внезапный вопрос, заданный словно случайно, не вязался с моими размышлениями, и внятного ответа мой собеседник не дождался.

- Что? Что ты имеешь в виду?

- Ты пришел сюда будто из другой, непривычной нам реальности. И пока не сбежал, – Фран понимающе улыбнулся, поджимая губы. – Скажи, какими ты видишь нас? Кто мы в твоих глазах?

Я пожал плечами и настойчиво замолчал. Говорить ему правду – да, это в моем духе, в моем стиле, но – почему-то не хотелось. С другой стороны этот вопрос был не уместен, не для меня задан. По его глазам я видел, что парень и так знает, и мои слова, правдивые или лживые, ничего не изменят.

Хорошо. Тогда просто скажу все, как есть.

Он слушал меня внимательно, ловил каждое слово, часто кивал головой в знак согласия и иногда вставлял пару коротких фраз. Иной раз я замечал, как он хмурится и недовольно кривит уголки губ; не все слова понравились ему. Если подумать, то эти мои мысли были ему в какой-то степени противны. Ибо для него все они – простая, неприкрытая ложь, тенью ложащаяся на знакомую реальность. Когда я закончил, с затаенным страхом переводя дыхание, он в последний раз кивнул и улыбнулся.

- Понятно.

Мне не понравилось это его «понятно». Смирившееся и обиженное. Возможно, даже зная наперед, он надеялся услышать что-то иное.

Я все так же шел следом. Смотрел на его широкую спину. И почему-то ловил себя на одной больной мысли: для меня они, прежде всего, убийцы, пусть уже и не такие кровожадные, какими были в моем представлении раньше. А кем они сами себя считают?

- Фран?

Он чуть обернулся из-за плеча и вопросительно хмыкнул.

- Кто вы?

Глаза прищурились, а ноздри чуть расширились, вдыхая пропахший холодом воздух. Я замечал каждую деталь в нем, вплоть до взметнувшихся прядок соломенных волос. Наверное, они колкие.

- Ты спросил у меня «кто мы». А кто вы на самом деле?

Еще два коридора мы шли молча. Я начинал уставать: или от давящей тишины, или от долгого пути.

- Странный разговор, правда? – Фран показал мне на узкий проход и пропустил вперед. – Какой-то глупый.

Я кивнул, все еще ожидая ответа. Возможно и глупый.

- Мы именно такие, какими ты нас представляешь. Возможно и другие. Мне трудно судить, понимаешь?

- Тогда расскажи мне. Хоть что-нибудь.

Это была возможность узнать больше, понять зверей и их мир. Я уцепился за эту возможность.

- Расскажи мне про вас. Что такое звери?

Мы вышли в довольно освещенную и просторную комнату. Фран сомневался, стоит ли ему вообще продолжать весь этот разговор, «странный и глупый». Несуразный.

Двери и мелькающие тени – среди загадочности таинственного места стал разливаться чужой низкий голос.

- Я не знаю, что для тебя будут значить мои слова. Какой смысл ты увидишь в них. Поймешь ли, кто мы, хотя бы сами для себя. Но, думаю, раз ты рядом с Госпожой, тебе стоит знать больше.

Я кивнул, всем видом показывая, – я готов, продолжай. Я хочу знать.

- Кто бы что ни говорил – поверь, а мы знаем, какие слухи про нас распускают, – звери имеют собственные строгие законы и принципы. Созданные давно, еще до появления нашей семьи, они считаются особенными, способными смирить и сдержать рвущиеся доисторические инстинкты. Люди уверены, что мы какие-то неотесанные дикари, варвары, – наигранный смешок отзывался далеким эхом в коридорах, – вот только это не совсем так. Мы просто опасны, для себя и для других. Потому и стараемся держаться от окружающих подальше, заперев себя в рамки и нормы.

- Нормы?

- Да. Даже у нас есть нормы, дружище. Удивлен? Система нашей жизни довольно сложная для тех, кто первый раз с ней сталкивается. Для подобных нам смертников, час назад вытащенных со дна болота, она вообще мало объяснима. Не каждому зверю рассказывают все нюансы; ко многим из нас, самым жестоким и диким, попросту нет доверия. Знаешь, мы как айсберги – лишь верхушка видна, и то не самая лучшая. В основном никто в самую глубину и не лезет – для этого существуют особые, знающие намного больше любого из нас люди. Для простых «работяг» важно помнить лишь пару ключевых моментов.

Фран осторожно прокрадывался в сторону огромных дверей, ведущих в главный зал. Коридоры окончательно опустели, и наши шаги гулко били по ушам в тишине. Как бы мы ни старались, наше одинокое присутствие в холодных стенах ощущалось слишком отчетливо. Все животные этого дрянного города сбежались в одну нору: мне казалось, что наши жизни находятся под прицелом постоянной опасности.