Страница 84 из 202
Хенрика решила вернуться на родину как можно скорее. Какая разница, что путь на чужбину устилали отнюдь не цветы. Её странствия начались с неприятного открытия: зима бывает зимой только в Блицарде. Чем ближе к западу ехала госпожа Яльте, тем стремительнее отдалялась зима, а вместе с ней и сносные дороги. Хенрика не на шутку опасалась увязнуть в омерзительном месиве. Мариус скрашивал дорожные тяготы как мог. Если их вообще можно было скрасить, ему удалось. Но граф форн Непперг не имел власти над дурными мыслями и дождём. Последний лил, будто оплакивая королеву Эскарлоты, а вместе с той её бедную сестру. Письмо добиралось слишком, слишком долго. Что-то уже случилось. Предчувствие непоправимого отбирало у Хенрики сон, крепло день ото дня, заворачивало душу в сырой, туманный саван. Мариус читал ей стихи. С севера, с юга… Она же, неблагодарная, не слушала.
Пожалуй, ей повезло только в том, что не пришлось проделывать крюк до столицы — Рекенья обосновались у границ, явно дразня своим присутствием врага по ту сторону Амплиольских гор. Диана же давно отбыла в свой последний путь в усыпальницу столичного собора св. Асофры. Ледяная фигурка, зайчонок со снежной шёрсткой, краса Блицарда, она упокоилась средь эскарлотских правителей… Тех самых, что были огромны, громки и испачканы солнцем. Дурная компания для Яльте, крови от крови льда.
Горе вонзилось в сердце с ненасытностью льдяноклыков, тоже тех самых, нашедших щель поудобнее.
За мыслями о своих скитаниях Хенрика не заметила, когда засмотрелась перед собой. А взгляд её, какая неловкость, пришелся на щеку Розамунды Морено, похожую на расплавившийся сыр.
— Некоторые мужья исключительно ранимы, — с подкупающим доверием сообщила любовница короля. Она не сердилась, а может, хорошо притворялась. — Таков граф ви Морено. Графа уязвило, что собственный замок встретил его поднятым мостом и арбалетчиками на стенах.
Госпожа Яльте честно округлила глаза. Чем отваживать льдяноклыков, куда приятнее послушать, что эскарлотская роза взращена не в оранжерее, а на диком поле сражений. Учить эскарлот вместе с Дианой было не по годам мудрым решением, но приноровиться к быстрому темпу этой речи очень непросто.
— Более того, — Розамунда, оттопырив кривоватый мизинец, изящно резала засахаренную грушу, — вид одетой в кирасу супруги тоже не привёл Орестеса в восторг. С высоты крепостной стены эта дурнейшая из жён потребовала развода.
— О, — только и вымолвила Хенрика.
Гарсиласо Рекенья, маркиз Дория, закатил глаза и сполз в курульном кресле. Оживились и по ту сторону обеденного стола. Лоренсо стиснул в руке двузубую вилку, близко посаженные глаза сузились. Альмудена закусила губку. Бруна с перекошенным личиком слезла на мраморный пол и, подобрав юбчонки, кинулась к матери.
— Донна Розамунда, — интересно, на долю несчастной Дианы хоть раз выпало столько нежности? — Вы уверены, что стоит тревожить былое? Упоминание о негодяе не способствует пищеварению, знаете ли.
— Я лично принесу извинения желудку вашего величества, — заверила графиня Морено, подхватывая на колени младшенькую. Бруна раздумала плакать, материнские руки закрыли ей уши. — Моя история… поучительна, — теперь Розамунда обращалась только к гостье. — Недовольство его сиятельства графа началось с давнего дела ушедших лет — женитьбы. Новоявленный алькальд был весьма раздосадован, когда его величество Тадео повелел ему взять в жёны обесчещенную девицу. Честолюбие не позволяло графу ви Морено упустить столь высокую должность, и он подчинился.
Хенрика покачала головой. История была не нова, но она выставляла Розамунду Морено в ином свете. Соперница Дианы не рождалась хищницей. Зубки заставила отрастить жизнь.
— Детки, — Розамунда поцеловала дочку в лоб и ссадила с колен, — вы заскучали. Самое время поиграть, хорошо?
Деткам так не казалось, но древнейшее правило повиновения то ли матери, то ли королеве они исполнили неукоснительно. Маленький маркиз Дория бровью не повёл, он играл в свою игру.
— Должна признаться, и обесчещенная девица не светилась счастьем. — Графиня Морено взглянула на так называемого пасынка. Хитрец, увлекшись сдобным колечком, размазывал шоколад по блюдцу. — Если бы я знала, что его величество Тадео, отец нашего вселюцеаннейшего короля, повелит подлецу загладить вину женитьбой, я бы не просила королевского правосудия. — Тонкие красивые пальцы сжали десертный нож, вознамерившийся стать стилетом.
Хенрика едва сдержала вздох. Розамунда могла быть ей доброй приятельницей, может, даже подругой. Если бы много лет назад не заняла место Дианы, разумеется.
— Я была юна и наивна. — Графиня провела мизинцем по подчернённой нахмурившейся брови. — Хотела спастись от брака с бывшим женихом старшей сестры и бросилась в ноги алькальду. Он и помог. По-своему.
— Старшие сёстры не выносят замужества. До него или после они умирают, — рассудила Хенрика, скосив глаз на зятя. Франциско последовал примеру сына и что-то выискивал у себя в тарелке. Образцовый вдовец. — Что за несчастье постигло вашу сестру?