Страница 143 из 202
Хильма
Альда откусила краешек медовой корочки пирога, и сладость растаяла на языке слишком скоро. Добраться до начинки — груши в сиропе — не стоило и мечтать. Не может же она съесть больше мужа. Графиня Оссори всегда стыдилась своего аппетита, когда им с графом изредка доводилось трапезничать вместе. Сейчас муж являл негласный укор ей. Заспанный, едва оправившийся после зашивания раны, Рональд в последний раз звякнул ложкой о тарелку с фазаньим супом и с видом страдальца отодвинул блюдо. На десерт, как и на жену, он не смотрел.
Король Лауритс Яноре принял их так любезно, будто супружеские пары без слуг, без багажа — скандал! — сваливались на его голову постоянно. То есть, к огорчению Альды, короля они не видели, тот поручил позаботиться о них сенешалю Людвику Орнёре. «Мессир фокусник», как называл его Берни, был живым, из плоти и крови, духом дворца Сегне. Он ходил хозяином, почти незаметно касался кончиками красивых тонких пальцев завитка на обоях, блестящего бока дверной ручки, изгиба витража на окне, словно проверяя, в порядке ли его владения. Распахивая двери в их комнаты, Людвик едва дотронулся до створок, но те разлетелись крыльями. Альда видела, как у Рональда перехватило дыхание, но причиной тому оказались вовсе не «фокусы» сенешаля. Людвик выделил им покои, в которых жили драгуны, бывая в гостях у королевы Хенрики.
— Прошу простить моё невежество, ранение совершенно выбило из сил. — Этот тон Рональда Альда хорошо знала. Напряжённый, наигранно безразличный, он означал, что Рональд словом ли, делом ли готовится выстрелить. — Как вы нашли Хильму, пока таскались по книжным лавкам, бросив в кордегардии полудохлого муженька?
Альда отставила чашку со сладковатым медовым напитком. Рональд испытующе уставился на неё. Бледный, с поникшими кудрями, слабый после лечения раны, он не утратил твёрдости взгляда. Альда едва сдержалась, чтобы не сощуриться, но и, не вглядываясь, она знала, что сейчас в его глазах зарождается злость.
Хильму она нашла прекрасной северянкой с очами цвета неба в водах реки Ульк. Хильма хохотала звоном колокольцев на уздечках лошадей, говорила быстрым, крепким стрёкотом горожан, стучала их каблуками по мощёным булыжником улицам. Хильма куталась в меха и яркие одежды, играла расшитыми золотом и камнями лентами, манила запахами мороза, выпечки и жареных колбасок. Домики с цветными крышами были как из сказки о дворце из сладостей, изящные мостики — с ковкой и деревянной резьбой — высились над каналами. С набережной было видно, как дремлют, дожидаясь весны, мелководные корабли. Пронзительно, хрипло кричали чайки. Книжная лавка прижималась к главному корпусу Хильмской академии, почти неприметная в тени его величия. У Альды захватило дух, она бы так и любовалась зданием из красного камня, его ажурными арками и башенками, если бы некий одетый в чёрное господин не налетел на неё. Он не заметил графиню Оссори за стопкой книг, которую бережно нёс перед собой, не доверяя слугам. В качестве извинения Людвик предлагал Альде всю книжную лавку, но она попросила лишь о помощи мужу... Оценил ли Рональд? Нет.
— Вам ничего не грозило. К тому же вы, прямо при страже, начали бредить и прогонять меня весьма неприятными словами. — Вздохнув, Альда отвернулась от Рональда. Пусть злится сколько угодно, ей не стыдно. Всю дорогу до Хильмы он только и делал, что обвинял её в несуществующей измене и выдуманном предательстве. Альда же покорно сносила все упрёки, ухаживала за раной, ловила каждый беспокойный вздох мужа во сне, боясь, что он может стать последним. Но благодарности Рональд Оссори не знал. Он и сейчас вспомнил только свою обиду. Глупый, напыщенный мальчишка.
— Не так-то просто носить рога и не думать о моей чести, которую ты запятнала, — угрожающе прогремело с другого конца стола. Чашка с медовым напитком жалобно звякнула.
— У тебя нет рогов, Рональд! Разве что бараньи, но их ты набил себе сам!
— Намекаешь на Лавеснор?! — Он вскочил. Лекари постарались на славу, муж будто забыл о ране.
— Совсем нет! — Альда не без усилий отодвинулась от стола вместе со стулом. Ругаться совершенно не было сил, но если Рональд Оссори что-то себе придумал, выбить это что-то можно только синяками и шишками. Альда так и не «доросла» до настоящего безголовика, иначе давно бы призвала Берни к ответу.
Рональд скрипнул стулом по дощатому полу и пнул ножку стола. Альда сдержала язвительный смешок. Муж запамятовал, что его, как самого настоящего «несчастненького», не только подлечили, но и переодели, и вместо жёстких драгунских сапог с окованным железом мыском на его ногах красовались сапожки из мягкой кожи. Берни сохранил лицо, хотя и зашипел сквозь зубы.
— Хорошо же, если рога мне только чудятся, потрудитесь объяснить, почему вы оказались невестой Рейнольта и теперь пускаетесь в самостоятельные прогулки. Негоже порядочной жене путешествовать без мужа!
Он сорвался на крик, рык, рванул пуговицы куртки из тёмно-серого сукна. Его будто душило, так яростно он оттянул воротничок от горла.
— Я не невеста... и никогда бы не стала. — Вжимаясь в стул, Альда пыталась совладать хотя бы с голосом, но тот уже звенел слезами.
Рональд в два шага навис над ней медведем, сильные руки стиснули деревянную спинку стула, так что Альда бы не удивилась, услышь она треск искусной резьбы. Кудри упали ему на жёсткое лицо, щёки и шея залились румянцем, голубые глаза пронзали, убивали.