Яблочные дни. Линдвормы и вороны

Если раньше в голове Оссори гуляли разве что неприкаянные ветры, то сейчас впрямь разразилась буря. Сенешаль Хенрики, мессир фокусник, кончиками длинных пальцев смахивал снег с плеч. Перчаток он не носил даже при дворе. Закончив приводить себя в порядок, высокий, долговязый мужчина плотнее закутался в широкий чёрный плащ до пят и оглядел кордегардию. Аккуратные усики чуть заметно дрогнули в брезгливой ухмылке. Широкополая чёрная же шляпа была надвинута на самые глаза, тень от неё тянулась до тяжёлого гладко выбритого подбородка с ямочкой. Берни очень хорошо помнил, что за глаза скрываются в темноте.

— Мои приветствия, господин Орнёре. — Берни с усилием сел на скамье, встать не получится, но и лежать в присутствии этого фокусника немыслимо. Слишком ядовито усмехались его усишки.

Людвик кивнул, придерживая поля шляпы. Снова хлопнула дверь, на этот раз со снегом зашёл стражник, должно быть, тот, которого посылали за лекарем. Запыхавшийся мужчина бегло осмотрел гостей и вопросительно глянул капитана Норшейна, но тот щурился на Орнёре, явно недовольный его визитом.

Так может, фокусника попросят вон? Оссори был бы признателен...

— Я встретила мессира Людвика в книжной лавке, правда, удачно? — Альда, с раскрасневшимися от холода щеками и сияющими глазами, присела около Берни.

Она расправила юбки и уставилась на Орнёре, как... зачарованная? Берни чуть было её не встряхнул, что за морок на неё напустил этот сенешалишко?

— Мессир Людвик милостиво согласился провести нас в Сегне. То есть меня, — Альда бросила Людвику озорную улыбку, — но я не оставлю бедного глупого мужа.

Кабы не присутствие посторонних, граф Оссори бы невоспитанно разинул рот. Его графиня смерила мужа взглядом, улыбнулась. Он, раненый, из милости хильмской стражи ютится в кордегардии, а она шастает по книжным рядам и заводит шашни с придворными чарод... фокусниками?! Альда, будто уловив его настроение, погасила улыбку.

— Как твоя рана?

— Плохо.

— Действительно, выглядите скверно, — прицокнул языком Людвик Орнёре. — Никак учились летать? И очень больно упали.

Оссори закусил губу, отвёл взгляд от испытующе уставившегося Орнёре. Хлопнула дверь, на этот раз вместе с холодом принеся запах огнистой воды и настоек. Так лекарям Берни ещё никогда не радовался.

— Почему так долго? — капитан Норшейн подскочил к врачу, радуясь возможности отпихнуть Людвика в сторону.

Тот, не противясь, тенью скользнул к столу в углу и присел на краешек скамьи, на которой, должно быть, караульные рассаживались во время обеда.

Лекарь с достоинством снял плащ, прошёл к Берни, не скрывая довольной ухмылочки. Сколько Альда обещала заплатить?

— Что же вы, граф Оссори? — раздался голос из потемневшего враз угла. Людвик был в чёрном, но казалось, там стало темнее, чем должно быть. — Вставайте, нам пора в Сегне, король заждался!

Лауритс? Заждался? Берни сжал край скамьи. Король не мог знать о его прибытии, Людвик не успел бы сообщить будь он хоть сотню раз нечистью. Но король ждал... Неужели Рейнольт успел? И если успел, согласился ли Лари выдать Оссори? От злости на себя Берни скрипнул зубами. Побег будет недолгим и довольно смешным.

— Графу Оссори нужна помощь! У него серьёзное ранение. — Лекарь колыхнул брюшком, пригладил покрытую редкими чёрными волосами залысину. Холёные белые пальцы ловко задрали Оссори рубашку, но и всё на этом. Коновал пробежался глазками с лица Берни на рану, пожевал губу, растерянно кашлянул.

— Как я и сказал, граф вполне может ехать, — пропел угол. — Или бравые драгуны боятся таких царапин?

Берни уставился на тонкую розовеющую царапину вместо раскрывшейся глубокой раны. Он чувствовал рану, он знал, что она всё ещё есть, но увиденное заставляло усомниться, в здравом ли он уме. Вот и первый фокус от мессира Орнёре. Совсем близко  ахнула Альда, крякнул, осенив себя святым знамением, капитан Норшейн. Перед Оссори выросла тень, протянула руку с гладкой, без линий, ладонью.

— Ну как, граф, раздумали умирать? Идёмте.

Собрав силы, Берни поднялся. Руки Людвика он не взял. Кое-как натянув колет и плащ, Оссори оглянулся на ставшего таким родным Норшейна. Но тот только кивнул ему, прощаясь. На скамье остался сидеть забывший о плате лекарь.

Захлопнулась дверь, и Оссори повис на руке сенешаля. Тот будто ждал этого, так ловко придержал готовящуюся рухнуть жертву.

— Рональд! Крепись, сейчас мы сядем в карету. — Альда схватила его за другую руку. — Господин Людвик, что это за шутки?

За такой тон «господин Людвик» должен был обратить её в настоящую сосульку, но Берни услышал только виноватый вздох.

— Простите, не вытерпел. Могу я загладить вину? — Орнёре без видимого напряжения вёл его к своей карете. Оссори с трудом переставлял ноги, рана ныла и, кажется, кровоточила, но он успевал поворачивать голову от жены к сенешалю.

— Вы уберёте эту иллюзию и вылечите моего мужа по-настоящему.