Страница 135 из 202
— ... было спокойно! Патруль не доносил о беспорядках.
— А это что? Ратуша снимет нам голову, на нашей дороге разбойники чуть не убили гостей короля! Если не сам король снимет...
— Но это могут быть не разб...
— Это граф Оссори! И он с женой приехал раненый, на одном коне.
— На них могли напасть раньше Эмерикского тракта.
— Вот и молись об этом.
Берни с трудом разлепил веки. Мир противно мутнел, норовил куда-то укатиться. Рядом гневно рычали и шипели на блицард, а он лежал на спине и холод больше не лез под одежду. Кордегардия, догадался Оссори, но закрыть глаза не успел.
— Очнулся! На пост, живо, высматривай лекаря. Граф, вы меня слышите? Граф Оссори!
— Слышу... очень хорошо. — Берни поморщился от чужого громозвучного голоса. И это ему пеняют, что он громкий. Во рту кисло и сухо, в теле такая слабость, что даже повисшей руки не поднять.
Над Оссори появилась принявшая чёткие очертания физиономия. Гладко выбритый блондин с крупным носом и косматыми бровями, чуть загорелая кожа, через бровь белеет маленький шрам. Не блондин, просто выгорел под солнцем. Под песочным солнцем. Без плаща, чёрная ватная куртка ниже бёдер перетянута на поясе широким ремнём, на шее блестит начищенный горжет с барсом Яноре. У бедра внушительная двуручная сабля с широким клинком и поперечной гардой. Куда тяжелее, опаснее драгунской, должно быть, такой Лауритс и рубил головы песочникам.
— Что с вами случилось? Я капитан Норшейн, сегодня я дежурю у главных ворот. На вас напали?
— Не разбойники, — поспешил заверить Берни, внимательно следя за реакцией капитана. Тот и бровью не повёл, но взгляд посветлел. Ещё бы, выволочек никто не любит. — Это было... личное.
Капитан понимающе кивнул, утрачивая к «личному» всякий интерес.
— Ваша жена попросила позвать лекаря, за ним послано.
Жена. Берни повертел головой, но в небольшой отштукатуренной комнате Альды не обнаружилось. Как бы то ни было, до поры охрана верила в легенду Альды о частном визите четы Оссори к королю Лауритсу, явно не имея распоряжений о блаутурском полковнике-дезертире. Но будут, как только Рейнольт снова возьмёт след. Жена. Где же?
— Моя супруга...
— Она сказала, что немного пройдётся. — Норшейн торопливо отвернулся, пряча улыбку. Не иначе стал свидетелем их перебранки. Неужели Оссори опять наговорил в бреду лишнего? Он с трудом увернулся от множества вопросов Альды после ночи в доме фогта. А сейчас она решила пройтись... Что же, бежать он не сможет, так что даже если обиженная Альда приведёт жениха, деваться некуда. — У вас серьёзная рана, граф. Послать к королю за провожатыми? В седло вам сейчас нельзя.
— Нет, — слишком резко и поспешно. Капитан удивлённо приподнял прореженные шрамом кусты бровей. — Это пустяк, рану уже залечили. Вероятно, дорога меня утомила, но сейчас я отдохну, а до Сегне совсем близко.
Капитан пожал плечами и выглянул в крохотное слюдяное окошко, пропускающее в комнатку кордегардии жалкие, но всё же лучи света. Здесь горел очаг, у него же грелся Берни. Он приподнялся на локте, ухватившись другой рукой за край, как оказалось, узкой скамьи. Рана сразу дала о себе знать тысячей пронзающих иголок, не иначе, шпага того рейнольтова молодца ядовита. Оссори чуть сдвинул с груди чужой, скорее всего капитанский чёрный плащ, с которого на него сразу же оскалилась морда вышитого барса. Благородный северный зверь обратился чудищем, готовым вгрызться в глотку любому, кто придётся ему не по нраву. Яноре умеет встречать гостей. Куртка расшнурована, рубашка задрана над грудью, рану уже успели освободить от повязки и промыть. Длиной с ладонь, неизвестной глубины, так похожая на глумливый оскал псины... Расправив рубашку, Берни опустился обратно на скамью.
Взгляд уткнулся в стену напротив входа. Сплошь увешанная щитами прошлых времён и последней войны, она бы радовала глаз, если бы с центрального вытянутого щита не щерился всё тот же барс. Лауритс не был героем Девятнадцатилетней, но его отец прославил имя Яноре за слишком нежного для войны сына. Кто мог знать, что этот слизень за четыре года исходит пески так, как многие не смогли бы за десять? Вернётся воином, человеком войны, займёт трон и станет для Берни, как уверяла Альда, королём Жарких Пеков?
— Могу предложить скромный обед... или хотя бы тёплое питьё, — заботливый капитан очутился рядом.
До Берни донеслись запахи чего-то съестного и вкусного, обычная солдатская стряпня, знакомая с армии. Но он покачал головой, руки по-прежнему казались неподъёмными, а кормить себя не позволит.
Скрипнула входная дверь, на миг Берни обдало холодный воздухом, в комнате закружился ворох снежинок, тут же оседая на полу новой лужей. Он сощурился на слишком яркий белый уличный свет, различил мужские сапоги, что потопали на плетёном соломенном коврике у двери, стряхивая снег, и важно ступили на грязный, в разводах пол. Рядом плеснули женские юбки. Лишь на миг сердце бешено ударило в самую рану. Образ Рейнольта развеялся, едва прозвучал голос вошедшего:
— Рыжий рыцарь брёл домой, бури гнал он головой... Граф Оссори! Какие бури роятся в вашей рыжедьявольской голове на этот раз? — рассмеялся Людвик Орнёре.