Страница 118 из 202
Пограничье
1
— Капитан Рейнольт, это уже третья гостиница... и последняя, судя по всему. Может, не будем пересекать границу с Блицардом сегодня? Вечер, мы в сёдлах сутки, граф Оссори наверняка уже остановился на ночлег, так что расстояние между нами даже не уменьшится, останется прежним.
Дисглейрио Рейнольт обернулся на жалобный, иначе не скажешь, скулёж. Офицер Руфус Бигот смотрел на своего капитана щенячьими глазами, конь под ним понуро месил раскисшую от снега землю. Подначальный шмыгнул раскрасневшимся носом, убрал со лба мокрые тёмно-рыжие пряди. За спиной просителя, затаив дыхание, ожидали решения ещё десять усталых солдат. Впереди, справа от тракта, в самом деле мигали жёлтые огоньки окон, свет пробивался сквозь стену мокрого снега. Гостиница манила отдыхом, теплом и сытостью. Но она же станет местом, где Рейнольт снова вспомнит, что упустил графа Оссори, и тот сейчас греет бока, не чуя за собой погони. Можно было предупредить о дезертире блицардских таможенников, но до таможни больше часа езды…
— Хорошо, хорошо, — Рейнольт махнул рукой, Бигот тут же заулыбался.
Лет двадцати от роду, Руфус Бигот, однако, как мальчишка радовался каждому дню службы в королевской охране, но в последнее время даже он приуныл. Ни слуху ни духу от беглого графа. Вылетев из окна королевской спальни, обдурив всю охрану, Оссори будто провалился прямо к народцу Подхолмов. Зато его не в меру бойкая жена оставила после себя столько следов, что Рейнольт терялся в догадках. Она покинула Григиам сразу, как узнала о дезертирстве мужа. И, отличие от него, исправно останавливалась на ночь в гостиницах на Гусином тракте. Оссори же не заезжал в родное герцогство и якобы не бывал друзей. Полудохлый Энтони Аддерли через силу вспомнил, кто такой Рональд Оссори, а после блестяще изобразил бред и приближение кончины. Над Рейнольтом издевались. Но он ничего не мог поделать, кроме как сжать зубы и дальше искать след.
И вот на тракте он, расспрашивая об Оссори, услышал о другой постоялице. Знатная дама в сопровождении двух слуг, синеглазка-златовласка, справлялась о том же путнике, что и он. Рейнольт шёл за ней неотвязно, рассчитывая поймать сразу всё счастливое семейство, пока сегодняшним днём не наткнулся на разграбленную карету. Без колёс и совершенно пустую внутри. На дверце темнел след от герба Оссори, когда-то нанесенного позолотой и теперь содранного. В один миг лгунья и дура стала для Дисглейрио прежней нежной Альдой. На неё напали. Напали, ограбили, а он плёлся сзади, как осёл! Местные говорили о благородной особе, которая то ли замёрзла насмерть, то ли была спасена каким-то залётным принцем и увезена в Блицард. Рейнольт всем сердцем надеялся на «принца». Но всё же приказал обыскать придорожные овраги и заросли возле кареты. Уподобившись псу, он сам рыскал вокруг. Он переводил дух, когда один за другим подначальные возвращались и докладывали, что графини не нашли. Уже заканчивая поиски, Дисглейрио уловил голубой блеск в потревоженном его отрядом ледяном насте. В льдинку, таящую в его ладонях, вмёрзло кольцо из незнакомого, похожего на серебро белого металла. В хватке наглых медвежьих лап искрился лунный камень. Обручальное кольцо. Её кольцо. Дисглейрио повесил его на цепочку с прюммеанским диском, оно тут же царапнуло кожу медвежьими когтями, тронуло холодом у сердца. Она оттолкнула его, уехала, ничего не сказав...
— Капитан, вам нехорошо?
Дисглейрио очнулся уже за столом. Собственные мысли глодали его волками, а он давался, терпел. Обеспокоенный Руфус сидел напротив, преданно заглядывал в глаза. Дисглейрио выдавил улыбку, мотнул головой. Тепло пробралось к озябшему телу. Вокруг царили запахи дерева, хлеба и чеснока. Небольшой зал с пятью столами и огромным, горящим вовсю очагом был занят только его людьми. Все прочие — от бедняков до дворянчиков — предпочли быть подальше от солдат короля и разбежались по комнатам. Поднявшись, Рейнольт скинул плащ, повесил его к очагу, у которого уже сушились плащи подначальных, и прежде чем вернуться к столу, кинул взгляд на единственное маленькое окно рядом с дверью. Вьюга бушевала. Похоже, не сверни они сюда, всех замело бы. Прямо перед их с Руфусом стола уходила в темноту коридора лестница на второй этаж, в жилые комнаты. Дисглейрио всмотрелся в пустующий проём, потёр глаза, откинулся на спинку скамьи. Его отряд расселся за тремя соседними столами, милостиво оставив один постояльцам посмелее. В ожидании горячего ужина солдаты с удовольствием распивали что-то явно покрепче вина. Рейнольт принюхался, из такой же бутыли пахнуло ежевичницей. Что ж, останавливать ребят уже смысла нет, хотя теперь они и проспят на пару часов дольше. Пусть, заслужили.
Черноглазая девица подпорхнула птахой, оставила тарелки с едой, одарила Дисглейрио и Руфуса улыбкой. Румяное мясо на косточке томилось в окружении припасённых на зиму весьма печальных овощей. Отодвинув вилкой не то капусту, не то просто какую-то траву, Рейнольт по-разбойничьи выловил мясо руками и вгрызся в горячую плоть.
— Кенни, ты дружку своему сказала? Утром лошади должны быть готовы.
Дисглейрио перестал жевать. Второй этаж, слишком знакомый мужской голос.
— Да, мессир, конечно, мессир. Желаете ужинать?
— Желаем. Мы спустимся.
— Хорошо, мессир.
Обжигающий жир капал с пальцев, но Рейнольт того не замечал. Если бы мог, он бы навострил уши. Не сводя глаз с тёмного проёма, капитан королевской охраны отложил кость и вытер о колет руки.
Придерживая черные юбки дорожного платья, в тусклый свет зала вступала женщина. Альда Оссори. Живая. Чему-то улыбнулась, пропустила вперёд всё ту же птаху, Кенни. Златокудрая головка медленно повернулась, синие глаза близоруко сощурились и тут же широко раскрылись. Пристыв к Дисглейрио взглядом, Альда попятилась обратно в коридор.