Страница 6 из 8
- Ладно… - как бы мне не было любопытно, я не стала расспрашивать. Плохие воспоминания сейчас не помощники. - Наверняка должно быть еще какое-нибудь другое воображаемое место. Представь во всех мелких деталях: краски, звуки, запахи. Там спокойно, и ты в безопасности. Попробуй, чтобы было легче, закрыть глаза.
- А как потом их открыть?
Инфекционист доктор Ашер не заставил себя ждать. Деловито расспросив Йена об общем состоянии здоровья и возможной аллергии, и, выслушав о сделанных ему в армии прививках, он выдал ему PEP в таблетках на ближайшие дни, выписал рецепт и направление в клинику. Еще он порекомендовал три вида антибиотиков для предотвращения ЗППП, и уже полез в шкаф за таблетками, но по моей просьбе покладисто согласился заменить их уколами, потому что пациента ранее тошнило.
Когда появилась медсестра Наоми с несколькими шприцами, я предложила Йену зайти в смотровую с ним, но не глядя на меня он огрызнулся: «Не маленький!» - и зашел один.
- Теперь я могу уже идти? - спросил Йен, когда мы остались снова одни.
- Куда?
- Домой! - к нему снова вернулась нервозность, он был натянут как струна - вот-вот задрожит.
- А где ты живешь, Йен? - хотя Йен не садился, я не спешила вставать со своего стула, глядя на него снизу вверх.
- В клуб поеду!
- Ты же понимаешь, что тебе туда сейчас нельзя? Не после расспросов полиции.
- Вот блядь! - Йен почесал макушку. Я предложила ему присесть, указывая на то самое удобное кресло. И он, повинуясь моему жесту, все же опустился на него.
- Где ты живешь, Йен? Где ты спишь? Последние дни?
- Ну, после смены всегда приглашает кто-то… Сплю в гостях, типа… Иногда в клубе кантуюсь.
- У тебя есть семья?
- Парень есть! Но мне к нему нельзя! Его беременная жена угрожала мне голову молотком разбить! - а потом пристально взглянув на меня прищурившись, неожиданно спросил. - У тебя ведь тоже есть? Молоток?
Не даром Йен показался мне не вполне уравновешенным, похоже, сейчас у него начинался бред.
- А у меня должен быть?
- Ну, ты же русская!
- Прости, все еще не понимаю.
- Она русская! Жена моего парня. Страшная бабища вообще! Я ей реально поверил, что она меня во сне грохнет.
То, что я приняла за бред оказалось банальными предрассудками, на которые сейчас лучше всего было ответить шуткой.
- А я фальшивая русская - не люблю гречку, не пью водку, и молотка у меня нет! - не объяснять же парню, что я много лет прожившая в Израиле украинка.
Шутка моя сработала, потому что Йен рассмеялся. Запрокинув голову, он хохотал так же безудержно, как недавно плакал.
- Хорошо, к твоему парню тебе нельзя, а другие родные у тебя есть? Родители? - спросила я, как только Йен отсмеялся.
- Фрэнк… ну это мой отец, только я его папой не зову. Он алкоголик вообще, говорят, сейчас умирает. Старшая сестра чуть не убила самого малого брата. Не хочу туда идти!
Положа руку на сердце, в такой дом я и сама не захотела бы возвращаться. Стало очевидным, какая дорога привела Йена на работу в ночной клуб для взрослых. В отчете я напишу о низком социо-экономическом положении и дисфункциональной семье, а за этими казенными словами кроется изломанная судьба совсем юного парня, которого и без сегодняшних событий сука-жизнь не жалела.
- Смотри, Йен, я не могу тебя выписать, зная, что тебе некуда пойти…
- Чего? - вскинулся Йен.
Но я не обращая внимания, продолжала:
- Если б мисс Ротшильд так не вовремя не… - я на секунду замялась, подбирая подходящее слово для случившегося с Роуз.
- Не грохнулась!
- …Не утратила работоспособность, она наверняка могла бы подыскать тебе достойное место пожить. Но давай сделаем так, ты останешься в больнице до утра, а как только начнется рабочий день я позвоню в Ресилиенс. Они наверняка назначат кого-то вместо мисс Ротшильд. И еще я могла бы позвонить в несколько организаций, у которых вполне может найтись для тебя жилье. Хотя бы временно, пока ты не соберешься с мыслями, и не решишь, что делать дальше.
Что и говорить, но Роуз Ротшильд вышла из строя действительно совсем не кстати. Именно она и ее организация должны были предложить Йену пригодный план действий. Нужно было во что бы то ни стало удержать его от возвращения в клуб. Ведь кто потом поверит, что жертва добровольно вернулась туда, где на нее напали? А если подонка, напавшего на Йена, все же найдут, то помимо уголовного преследования, Ресилиенс смогут добиться и материальной компенсации, если все будет сделано правильно, а Йен будет располагать к доверию. Если позаботиться о том, чтоб у Йена были крыша над головой и еда, ему больше не придется зарабатывать в клубе.
К моему удивлению Йен не стал со мной препираться, и согласился остаться в больнице до утра. Старший дежурный врач тоже согласился подписать разрешение на госпитализацию в отделении, особенно когда услышал про ваучер от Ресилиенс, покрывающий всю ее стоимость.
- Очень важно, чтоб ты поговорил с кем-нибудь о случившемся, - объясняла я Йену, пока мы шли по бесконечным больничным коридорам, поднимались в лифте на нужный этаж, и снова дальше по коридорам.
- А что, мы типа мало сегодня говорили? - подняв руку вверх, он сложил пальцы щепоткой, сжимал и разжимал их, изображая нечто похожее на говорящую птичку.
- Я имею ввиду, со специалистом. С психотерапевтом…
- К мозгоправу не пойду!
- Почему нет? Бесплатно же.
Йен совсем по-взрослому приподнял одну бровь.
- Вместе со всеми документами я положила список терапевтов, которые работают с Ресилиенс. Можешь обратиться к любому. Но когда будешь договариваться о встрече, советую спросить, дает ли терапевт помимо оплаченных, дополнительные сеансы pro bono, то есть на благотворительной основе.
- Я понял.
- Йен, это важно! Ты должен научиться управляться со случившимся, иначе оно начнет управлять тобой!
- Да понял я! - Йен поджал губы. - Ладно…
Обычно при необходимости мы госпитализируем пострадавших от сексуально насилия женщин в гинекологическом отделении. Но для Йена нашлась крохотная угловая палата в отделении общей терапии.
- Отдыхай! - сказала я, пропуская Йена вовнутрь. - В тумбочке должны быть пижама и полотенца. Завтрак разносят около восьми. Я тоже подойду к этому времени рассказать, что узнала. Попробуй поспать!
Мне показалось, что я услышала, как Йен произносит «спасибо» мне вслед, но, когда обернулась, он уже успел закрыть дверь.
Я была первой покупательницей в аптеке в торговом центре напротив больницы. Мне пришлось ждать открытия, нервно переминаясь с ноги на ногу у закрытых стеклянных дверей. И теперь я несла Йену зубную щетку и упаковку трусов. Почему-то мне казалось нерационально важным, чтобы перед уходом из больницы он получил новые трусы. Я уже успела оставить сообщение начальству Ресилиенс, переговорила с координатором хостела для ЛГБТ-подростков и социальным работником шелтера для сумевших вырваться из сферы детской проституции. В пользу последнего говорило то, что место охранялось, и если Йен хотел избежать встречи с владельцами ночного клуба или его посетителями, тем было до него не добраться.
Оба прониклись историей Йена и обещали проверить все возможности помочь ему, и перезвонить с ответом как можно скорее.
Завтрак еще не начали разносить, до него оставалось добрых четверть часа. И хотя я обещала Йену подойти попозже, я спешила поговорить с ним, и рассказать хоть и не богатые пока, но все же новости.
В палате было пусто. Ни самого Йена, ни вещей, ни конверта с документами. Меня встретила только аккуратно по-военному заправленная кровать. И горькое чувство, что подвела его, не сдержав данного обещания.
Комментарий к 2014
[1] Внутрибольничное обозначение для случая с подозрением на сексуальное насилие
[2] American Red Cross
[3] Crisis Rape Center — Кризисный центр помощи жертвам сексуальных нападений
[4] Resilience — Юридическая помощь для жертв сексуальных нападений