Страница 4 из 8
- Молодой человек не помнит акта нападения, возможно из-за наркотических веществ, - Йен попытался снова сесть ровно, но поерзав на кресле, устроился поддавшись вперед. - Вы испытываете боль? Мне так показалось из-за вашей позы.
- Задница болит!
- Возможно, что у вас был анальный секс по согласию?
- Я топ! - Йен обиженно поджал губы. - В жопу не даю!
Никак не прокомментировав этот выпад, доктор Лиебре предложил начать осмотр.
- Значит ты заходишь сюда, - заведя Йена в смотровую, я указала ему на дверь в совмещенный с душевой туалет. - Снимаешь с себя всю одежду, и кладешь сюда, - я протянула Йену несколько больших бумажных пакетов.
- Обычно мне не так предлагают раздеться! - высоко вскинув голову, Йен смотрел мне прямо в глаза.
- Не сомневаюсь, - мне ни за что нельзя было отвести взгляд. - И надеваешь вот эту модную штуку, - я подала Йену больничный халат. - Завязками назад.
- О! Да тут душ! - Воскликнул Йен, заходя в туалет. - Можно искупаться?
- Нет! - выкрикнула я. Не хватало еще, чтоб он действительно смыл все возможные следы. - То есть да, можно будет искупаться, но после всех осмотров.
Пока Йен переодевался за закрытой дверью, я достала за запертого шкафчика рейп-кит [7], положив его на гинекологическое кресло, приготовила для доктора.
Доктор Лиебре зашел в смотровую, едва услышав, как Йен выходит из туалета, и заперев за собой дверь, оставил Роуз Ротшильд в другой комнате одну.
- Прежде всего, молодой человек, наполните слюной вот эту пробирку до отметки. Это ваш образец ДНК для сравнения, - пока Йен плевал в пробирку, доктор Лиебре достал из контейнера лопатку для слизистой оболочки рта. - Возможно, за последний вечер у вас был оральный секс по согласию?
- Был! То есть нет! То есть я не сосал… У меня…
- Откройте рот! - доктор мазнул лопаткой по внутренней стороне щеки. - Подождите, не закрывайте! - остановил он Йена, когда тот почти захлопнул рот, едва доктор вынул лопатку.
- Нужно со второй щеки тоже.
Упаковав лопатку в герметичный пакетик, доктор Лиебре попросил Йен стать ближе к креслу под лампы.
- А мне что, нужно будет залезть на это бабское кресло?
- Да. Но это кресло-трансформер, и мы разложим его в медицинскую кушетку позже. А пока станьте вот здесь, где самый лучший свет, чтоб я мог провести осмотр внешних повреждений. Ставлю вас в известность, что начинаю запись, - включив диктофон, доктор Лиебре проговорил. - Дата: 27 февраля 2014 года. Время: 2:38. Пациент: Йен Галлагер.
Оттянув ворот больничного халата Йена, доктор Лиебре описывал вслух для записи гематомы на его шее, замеряя самые свежие, ярко-бордовые, линейкой, и фотографируя с разных ракурсов.
- Теперь спустите халат с плеч, пожалуйста.
- А она тут все время будет? - спросил Йен, указывая назад через плечо большим пальцем. Я стояла за его спиной у письменного стола.
- Да, - ответила я, хотя вопрос был адресован не мне. - По правилам я должна присутствовать. Но у нас есть ширма…
Не дожидаясь, пока я придвину ширму с другого конца комнаты, Йен потянул халат вперед и повел плечами, скидывая его. Хотя доктор Лиебре просил только оголить плечи, Йен снял халат совсем, позволив ему упасть на пол комком ткани, и теперь стоял обнаженный, даже не пытаясь прикрыться. Я все-таки перетянула ширму, старые колесики отказывались крутиться, и я, оторвав от пола, просто перенесла ее, поставив между собой и Йеном.
- А ты разве не будешь смотреть? - Йен обернулся ко мне. Все те же искорки озорства, что появлялись и исчезали, как светлячки в ночи. Его словно крутило на эмоциональной карусели. То ли еще действовал наркотический коктейль, который он успел употребить за прошедший вечер, то ли, что гораздо более страшно, он проявлял признаки душевного нездоровья. Очень кстати было бы пригласить психиатра, но мне нечем было обосновать такое приглашение, кроме моих смутных домыслов. Йен ведь не выказывал признаков психоза, на вопросы отвечал по делу, хоть иногда и нехотя, и в общем вел себя достаточно адекватно, учитывая обстоятельства.
- Доктор мне потом все расскажет.
До того, как прикрыть Йена ширмой, я все же успела заметить россыпь свежих фиолетовых синяков, небольших, как следы пальцев. Они были на бедрах, ягодицах, торсе, путались с синими линиями татуировки на боку, изображающей ружье и еще что-то, что мне не удалось разглядеть, на военную тематику. Похоже, Йен был фанатом милитари-стиля.
Доктор Лиебре предварительно сбрызнув ватные палочки дистиллированной водой, аккуратно проводил ими по коже Йена там, где как он предполагал нападавший мог оставить следы своего ДНК, и продолжал фотографировать, замерять, надиктовывая монотонные описания на диктофон.
- Свежий кровоподтёк на полдюйма выше левого соска в форме петехий около дюйма в диаметре, красного цвета. Царапина длиной полтора дюйма, шириной четверть дюйма, свежая, не старше нескольких часов, не кровоточит, расположена на правом плече…
В нашей с доктором профессиональной копилке было немало самых разных случаев, но даже мы не часто встречали проявления настолько садистской жестокости. Тот, кто сделал это с Йеном, истязал его, намеренно причинял боль совершенно беспомощному парню, хотя тот не мог оказать никакого маломальского сопротивления, будучи практически в полной отключке. От этой мысли у меня нехорошо саднило внутри, аж до металлического привкуса во рту. Я знала, что доктор Лиебре чувствует сейчас то же самое. Ему даже приходилось тяжелее, ведь сейчас он смотрел Йену в глаза.
Йен до сих пор стоявший ко мне спиной, развернулся, повернувшись задом к доктору Лиебре. Я пыталась поймать его взгляд, но Йен отводил глаза, глядя на что угодно, только не на меня. Пристально рассматривал подтеки на потолке от давнишней протечки, с таким вниманием, будто на кофейной гуще гадал.
- Теперь, молодой человек, я попрошу вас прилечь, - доктор Лиебре, нажатием кнопки опустил изголовье смотрового кресла, превратив его в плоскую кушетку. Не говоря ни слова Йен опустился на нее, подобрав с пола брошенный халат и прикрыв им пах. - На бок, пожалуйста. Лицом к двери, - вынув из своего фотоаппарата карту памяти, доктор переставил ее в кольпоскоп [8], перекатив его от изножья кресла и установив сбоку со стороны стены. - Таня, пригласите хирурга, пожалуйста! И попросите не забыть аноскоп [9].
Я опасалась, что сегодня на смене хирург доктор Хан, за глаза прозванная Хан Соло. Не секрет, что случаи сексуальных нападений хирурги не любили, но Хан Соло никогда не отказывалась, и то и вызывалась сама. Однако она так халатно вела записи, что по слухам уже погорело не одно дело, к которому она была причастна.
Вместо нее пришел доктор Билли Кид. Настоящей его фамилии я не помнила. А имя и вправду было Билл, Кидом же коллеги прозвали его в честь знаменитого бандита за маленькие, не больше подростковых, ладони. Аноскоп доктор Билли Кид принес без лишних напоминаний.
- Несколько трещин по окружности ануса. На одиннадцать часов, на два часа, и на семь, - доктор Лиебре продолжал записывать свои профессиональные наблюдения на диктофон, пока доктор Билли Кид просто стоял рядом, изредка по просьбе доктора Лиебре нажимая на кнопку встроенного в кольпоскоп фотоаппарата. Я же присела на корточки у изголовья койки, чтобы быть с Йеном на одном уровне глаз. - Мне нужно взять мазок на следы ДНК изнутри. Ватной палочкой. Может быть неприятно. Но больно не должно быть. Вы готовы? - нахмурив брови, Йен кивнул. Но доктор Лиебре этого не увидел. - Молодой человек?
- Ладно…
- Тогда приступим! Если почувствуете боль, сразу говорите.
Но Йен ничего не сказал. Только смотрел исподлобья, не моргая. Я видела, как застыло его лицо и закаменели плотно сжатые челюсти, как дергался кадык под бледной кожей шеи.
Йен продолжал молчать, и когда доктор Билли Кид использовал аноскоп, что было куда болезненней ватной палочки.
- Абразивная царапина на слизистой оболочке на глубине от полутора дюйма до двух, - проговорил доктор Лиебре для записи, глядя на показания медицинского прибора.